Мастер израильской мелодии: секрет успеха Яира Розенблюма
Яир Розенблюм навсегда изменил звучание израильской музыки, превратив армейские песни в национальное достояние. К 30-летию со дня его ухода артисты и деятели культуры делятся личными историями о композиторе, чьи мелодии стали саундтреком к жизни целой страны.
Мастерски составил новую израильскую музыкальность
Яир Розенблюм однажды сказал в интервью, что он, возможно, является первым по-настоящему израильским композитором. Разумеется, в молодой стране и до него были великие мастера — Моше Виленский, Саша Аргов, Мордехай Зеира. Но Розенблюм, уроженец Тель-Авива середины 40-х годов, принес в своей «сабровости» нечто иное, израильское на полную мощь.
Розенблюм, призвавшийся в ЦАХАЛ в 1961 году, начал свой путь как аккордеонист ансамбля «Нахаль», где и зародился его роман с армейскими ансамблями. Этот творческий союз растянулся почти на три десятилетия и подарил стране десятки национальных достояний: «Песня десантника» (Шир шель цанхан), «Плыви, мой корабль» (Шоти сфинати), «Что я благословлю» (Ма аварех), «Всегда звучит мелодия» (Тамид ола а-мангина), «Гиват ха-Тахмошет» (Амуниционный холм), «Был у меня друг, был у меня брат» (Ая ли хавер ая ли ах), «Есть такие девушки» (Ешнан банот), «Карнавал в Нахале», «В красном платье» (Бе-симла адума) — список можно продолжать бесконечно.
Розенблюм сумел создать новую музыкальную идентичность с подлинным гением. Он взял стиль русских мелодий, характерный для ивритской песни времен основания государства, добавил почти средиземноморский оттенок в «Ма аварех» и западное звучание поп-музыки и рока в «Песне о мире» (Шир ла-шалом) и «Балладе о Хедве и Шломике». Его мелодии были идеальным сочетанием сложности и простоты, позволяющей слушателю напевать песню после первого же прослушивания. Песни, которые он сочинял и аранжировал, стали огромными хитами, сохранив музыкальную глубину, которая делает их актуальными и сегодня, спустя более 50 лет.
Зажег во мне мечту
Нуну выбрала «Песню ансамбля» (Шир а-лаака)
Эта песня сопровождала меня в три важных момента жизни. Впервые я услышала ее ребенком, когда смотрела фильм «Ансамбль». Тогда ко мне подкралась мечта: настанет день, и я тоже буду в армейском ансамбле. Мечта сбылась, хотя и в другом формате: в шестом классе я попала в ансамбль «Морских скаутов», где мы исполняли эту песню. А в третий раз это было уже по-настоящему — во время службы в армии, когда мы выступали в домах престарелых. Музыка служила мостом между нами и аудиторией, а «Песня ансамбля» с ее выкриками «Да!» и аплодисментами всегда была кульминацией.
Парить как птица над чудесными словами
Юваль Даян выбрала «Внутри» (Бе-тох)
Песни старой доброй Земли Израиля — это корни, из которых мы черпаем вдохновение. «Бе-тох» каждый раз находит уникальный путь, чтобы провести меня через эмоциональное путешествие. Я закрываю глаза и представляю себя птицей, парящей над строками этого чудесного текста, написанного Яэль Тевет. Яир Розенблюм умел превращать слова в красивейшие витрины человеческой души. Когда я играла в спектакле «Мика шели» в театре «Габима», основанном на его произведениях, я осознала, сколько подарков он нам оставил.
Чтобы я пел в «фильме-бурекасе»? Определенно да
Ханан Юваль выбрал «Последний дождь» (Гешем ахарон)
Когда Эхуд Манор предложил мне спеть эту песню для фильма «Лупо в Нью-Йорке», я, будучи эстетом, сначала засомневался: «Ой-ой-ой, я буду петь в фильме-бурекасе?». Но когда я посмотрел сцену в кинотеатре, я буквально начал плакать. Эхуд Манор позже сказал мне, что это песня-просьба о смерти, сильнейшее произведение. При всей своей грусти, «Гешем ахарон» остается чудесной песней, которую я пою на вечерах памяти.
Публика мне ее не прощает
Ривка Зоар выбрала «Ма аварех»
Яир нашел слова этой песни в кибуце Шфаим — их написала Рахель Шапира о своем однокласснике, павшем на войне. Когда он дал мне послушать мелодию, я спросила: «Как можно петь такое перед солдатами?». Но Яир был уверен в успехе. Публика приняла ее очень тепло, и по сей день она остается песней утешения для многих семей. Если я не спою ее на концерте, публика мне этого не простит. Яир был очень требовательным, но он знал, чего хочет, и всегда добивался идеального звучания.
Скрытая жемчужина воспоминаний
Рони Кубан выбрал «Иногда я чувствую, что мне нужны крылья»
Это относительно малоизвестная песня, написанная после войны Судного дня. В ней эхом отзываются контузия и посттравма. Это произведение о человеке, который пытается понять, как двигаться дальше после тяжелой войны. Яир Розенблюм писал не только о победах, но и о глубоких личных переживаниях, о страхах и тревогах, в которых каждый из нас узнает себя.
Так я удостоилась одной из красивейших песен
Иланит выбрала «Песню будничного дня» (Шир шель йом хулин)
Яир был невероятно педантичным человеком, который настаивал на каждом слоге и каждой запятой. Аранжировка, которую он создал для этой песни, стала эталонной — все, кто исполняет ее сегодня, используют структуру и аккорды, заложенные им. Он был гением, и его уход стал огромной потерей. Его песни — это сокровища, которые останутся с нами навсегда.
У лжи есть ноги — и мелодия
Гаври Банай выбрал «Нас обманывают» (Овдим алейну)
Мы хотели, чтобы эта песня звучала в ритме госпел-группы Golden Gate. Яир был нашим музыкальным руководителем в «А-Гашаш а-хивер». Он был человеком труда, настоящей «машиной музыки», который писал без устали. Работать с ним было удовольствием, потому что он умел принимать критику и замечания. Он был наделен огромным талантом и при этом оставался приятным и неконфликтным человеком.
Грустно от прослушивания к прослушиванию
Ривка Михаэли выбрала «Я был парнем» (Аити наар)
Яир обладал даром Божьим — он был человеком мелодий. Когда мы работали вместе над моей сольной программой, он проявил невероятное терпение. Он буквально провел для меня курс постановки голоса, помогая брать высокие ноты. Магия его песен, сделавшая их бессмертными, заключается в уникальном звучании, которое невозможно имитировать с помощью компьютера.
Острый как бритва, в том числе в мелодии
Таль Аргман выбрала «Ешнан банот»
Эта песня — не просто хит, а мощное социальное высказывание. В 1967 году она представила пронзительную картину женской конкуренции и социального давления. А версия Даны Интернешнл и Офера Ниссима, появившаяся в 90-х, придала ей новое измерение, превратив в гимн индивидуальности. Именно в этой инаковости, которую так тонко подчеркнул Розенблюм, кроется наша величайшая сила.
Память о дедушке, который был убит
Аарон Феррера выбрал «Гиват ха-Тахмошет»
Эта песня увековечивает бой за Амуниционный холм, но она также подчеркивает человеческую цену войны. Как иерусалимский ребенок, переживший Шестидневную войну, я чувствую эту песню особенно остро. Она не пытается приукрашивать историю, а служит болезненным и правдивым свидетельством событий, которые навсегда изменили наш город.
