«Меня отменили в Голливуде. К моему счастью, я европейка, так что это не имеет значения»
Спустя восемь лет после знаковой речи против Харви Вайнштейна, ставшей одним из символов движения #MeToo, Азия Ардженто возвращается в Канны с новым фильмом. В откровенном интервью актриса рассуждает о своей карьере, «культуре отмены», отношениях с отцом-режиссером Дарио Ардженто и о том, как в 50 лет она обрела внутреннюю гармонию.
Церемония закрытия 71-го Каннского кинофестиваля в 2018 году навсегда запомнилась драматичным моментом. Перед тем как вручить награду в номинации «Лучшая женская роль», итальянская актриса и режиссер Азия Ардженто выступила с резким заявлением:
«В 1997 году здесь, в Каннах, я была изнасилована Харви Вайнштейном. Мне тогда был 21 год. Этот фестиваль был его охотничьим угодьем. Я хочу предсказать: Харви Вайнштейна больше никогда здесь не примут. Он будет жить в позоре, отвергнутый кинематографическим сообществом, которое когда-то обнимало его и покрывало его преступления».
«И даже сегодня в этом зале, среди вас, сидят люди, которым все еще нужно взять на себя ответственность за свое поведение по отношению к женщинам и заплатить за нанесенные раны, — продолжила Ардженто. — Вы знаете, кто вы. Но самое главное, мы знаем, кто вы. И мы больше не позволим вам уйти от этого». Завершив речь поднятым кулаком, актриса оставила публику в зале потрясенной. Ее выступление стало одной из важнейших вех в революции #MeToo. В интервью журналу New Yorker она подробно описала, как Вайнштейн изнасиловал ее в гостиничном номере, принудив к оральному сексу. «Это был кошмар», — вспоминала она.
За восемь лет пророчество Ардженто сбылось: Вайнштейн отбывает тюремный срок, а Канны закрыли для него свои двери. Однако сама Азия также столкнулась с трудностями: в 2018 году ее обвинили в сексуальном насилии над актером Джимми Беннеттом, когда тому было 17 лет. Ардженто отрицала обвинения, утверждая, что Беннетт пытался вымогать у нее деньги. На фоне скандала она была отстранена от участия в итальянском шоу «X Factor».
Возвращение в Канны
На 79-м Каннском фестивале Ардженто представила психологический триллер «Death Has No Master», который участвовал в программе «Двухнедельник режиссеров».
«Я думала, что меня здесь больше никогда не примут, — призналась она во время нашей встречи в ресторане на берегу моря. — Я считала себя нежелательной персоной. Возвращение — это большое достижение, и я благодарна за возможность приехать с фильмом, в который верю. Мне всегда было сложно с вещами, не связанными с творчеством: например, хорошо выглядеть или отвечать на вопросы о нарядах. Это требовало слишком много усилий».
На вопрос о том, увенчалась ли революция #MeToo успехом, Азия отвечает осторожно: «Я совершила поступок камикадзе, а первым всегда погибает пилот. Не знаю, можно ли назвать это полным успехом, но перемены огромны: женщины снимают больше фильмов, а женские персонажи стали гораздо интереснее».
В сентябре прошлого года Ардженто отпраздновала 50-летие. «Я отказалась от многих концепций контроля над своим имиджем, — говорит она. — Я освободилась от конструктов, внедренных в меня в детстве о том, что значит быть женщиной в этой индустрии. В прошлом я была агрессивной, потому что всегда боялась нападения, но сегодня я чувствую себя гораздо спокойнее».
Наследие и «дикое сердце»
Ардженто — дочь культового режиссера Дарио Ардженто, мастера фильмов ужасов в жанре джалло. «Когда я была ребенком, отец не брал меня на площадку, — рассказывает она. — Позже я стала бунтующим подростком и даже сбежала из дома в 14 лет. Кино спасло мою жизнь. Отец говорит, что, если бы не кинематограф, я бы наверняка стала членом подполья типа "Красных бригад"».
Несмотря на то что она доказала свою состоятельность как самостоятельный автор, Азия признает: «Я все еще чувствую огромное давление, чтобы соответствовать наследию отца. Это не тень и не бремя — это просто твоя ДНК».
Говоря о Голливуде, актриса отмечает, что связь с ним практически разорвана. «Мне просто не звонят. Возможно, из-за культуры отмены. К моему счастью, я европейка, так что это не имеет значения. Я не особенно хороша в коммерческих фильмах, это не мой стиль. В Италии меня тоже не всегда ценят, но я понимаю, что меня трудно приглашать на роли — я никогда не вписывалась в местную среду из-за своей застенчивости. В молодости я создала персонажа супергероини, чтобы защитить себя, и это пугало режиссеров».
Сейчас Ардженто живет на окраине Рима с собакой и растениями. Размышляя о человеческой природе, она цитирует Фрейда: «Мы — просто животные, которых общество одомашнило, чтобы мы не убивали друг друга ради власти и денег. В глубине души мы абсолютно дикие. Через роли, которые я играю, мне пришлось смириться с тем, что во мне тоже живет дикий зверь».
Когда я напомнил ей, что 20 лет назад она сказала: «Я ничего не боюсь, кроме муравьев», и спросил, осталось ли у нее «дикое сердце», она ответила:
«Нет, но у меня все еще есть сердце. Сегодня оно одомашнено».
