Миллионы смотрели его в YouTube — теперь он снял фильм ужасов

На данном этапе уже ясно, что речь не идёт об очередном мимолетном тренде. В последние годы всё больше авторов, выросших в YouTube, проделывают путь от мобильного телефона до большого экрана, при этом многие из них выбирают именно жанр ужасов. Братья Дэнни и Майкл Филиппу превратили фильм «Два, три, демон, приди!» в неожиданный хит, а Крис Стакманн и Майкл Шенкс в прошлом году также совершили переход из сети в мир кино в попытке впрыснуть новую и молодую кровь в этот жанр.

Но если и есть один автор, который наиболее чётко воплощает связь между интернет-культурой, цифровыми тревогами и ужасом поколения Z — это 20-летний Кейн Парсонс. Уже в возрасте 16 лет Парсонс превратил свой экспериментальный веб-сериал «Закулисье» (The Backrooms) в одно из самых виральных явлений в жанре хоррор последних лет. Теперь, после четырёх лет независимого творчества и при наличии около трёх миллионов подписчиков, он совершает переход в кинематограф с полнометражным фильмом под эгидой студии A24.

Для тех, кто не проводил часы в YouTube и не натыкался случайно на канал Kane Pixels, стоит остановиться на мгновение и понять, что же такое это «Закулисье». Всё началось с изображения «крипипасты» — истории ужасов, рожденной и распространившейся в интернете, на которой запечатлено желтоватое офисное пространство, пустое, без людей, освещённое холодным и тревожным флуоресцентным светом, с ощущением места, которое не должно существовать. Оттуда, благодаря сообществам любителей в сети, постепенно выстроился целый мир бесконечных коридоров, лиминальных пространств и альтернативной реальности, в которую люди попадают по ошибке.

«Ужас всегда был и всегда будет отражением культурных тревог, актуальных для того времени, — рассказывает Парсонс на пресс-конференции с участием корреспондента mako. — Я не знаю, всегда ли крипипасты являются мета-произведениями, говорящими о том, что представляет собой интернет как система, но что касается меня самого — когда ты растёшь онлайн и находишься глубоко внутри этих сообществ, ты развиваешь очень высокий уровень одержимости специфическими темами».

По его словам, интернет полностью изменил способ создания и распространения историй ужасов. В прошлом городские легенды передавались в основном из уст в уста. Сегодня эти истории превращаются в мемы и оптимизируются в сети, чтобы распространиться как можно дальше, именно так, как это произошло с «Закулисьем». Эта динамика является своего рода «выживанием сильнейших» в контексте идей и историй, только усиленным в десять раз.

Проистекает ли часть страха из ощущения, что само современное существование уже кажется синтетическим и бесконечно дублируемым? «Я думаю, что «Закулисье» очень сильно отражает более широкие экономические и промышленные тенденции, — рассуждает автор. — Эти тенденции — именно то, что привело к созданию этой осязаемой коробки, внутри которой многие люди чувствуют тревогу или чувствуют, что она строится вокруг них. Это реакция и столкновение с этими системами, которые мы строим и которые в конечном итоге строят и направляют нас, как поезда, вышедшие из-под контроля. Мы очень много занимаемся этим в нашем нынешнем образе жизни, во всех его аспектах».

И это большая часть магии «Закулисья». Это не ужас, основанный на скримерах, убийцах, призраках или монстрах, а нечто более абстрактное и современное: тревога от самого пространства, которое теряет смысл по мере того, как оно дублируется снова и снова. И всё же, несмотря на гнетущее чувство, которое жёлтые обои в видеороликах Парсонса принесли с собой на экран, зрителей снова и снова тянуло в этот напряжённый лабиринт.

Что, по вашему мнению, привлекает людей в этот пугающий мир? «Я думаю, что это буквально заманивает людей внутрь, — говорит Парсонс. — При всём том, что можно сказать о более тёмных промышленных и интеллектуальных аспектах, находящихся под поверхностью, часть, которая действительно привлекает людей — это связь с узнаваемым. Для меня и для многих людей в моей демографической группе, а также за её пределами, существует сильное влечение к эстетике девяностых и начала двухтысячных. Это напоминает такие места, как старые универмаги, в которых вы не были очень долгое время, или те, что уже были разрушены и больше не существуют».

Наша эволюционная потребность картографировать вещи в голове всё ещё существует, и «скелеты» этих мест остаются в памяти. Люди реагируют на это ощущение возможности вернуться к существованию, в котором они больше не находятся. Здесь есть сильный элемент ностальгии по зданиям и нечеловеческим компонентам, и это то, о чём не всегда говорят.

Вместо того чтобы довольствоваться только общей идеей или гнетущей атмосферой, в своём новом фильме Парсонс пытается построить более человечную историю вокруг мира «Закулисья» с участием Чиветеля Эджиофора и Ренате Реинсве. Для него переход из YouTube в кино заставил меньше фокусироваться на технической тайне самих пространств и больше — на людях, которые оказываются в них заперты. «Целью подхода к персонажам было найти разные точки зрения на то, что «Закулисье» представляет на концептуальном уровне, и привлечь людей из разных слоёв общества, — объясняет он. — Кларк и Мэри — это, конечно, персонажи, находящиеся на переднем плане, но мы хотели, чтобы их опыт и то, как они воспринимают пространство, стали двигателем, который даёт аудитории смысл и объяснение».

По его словам, это также одна из главных причин того, почему фильм ощущается иначе, чем оригинальные видеоролики в YouTube. «В видео, которые я делал в YouTube, объяснение было гораздо более механическим, научным и концептуальным. В фильме процесс, через который проходят персонажи, придаёт «Закулисью» более широкий контекст, который глубже говорит о человечестве в целом».

Каково это было — оживить «Закулисье» и самому находиться в нём на съёмочной площадке? «Очень странно. Я выполняю почти всю свою работу с помощью программы Blender, — делится режиссёр. — То, что я делал в сериале на YouTube в течение многих лет. Когда мы начали работать над концепцией фильма, я смоделировал всё именно так, как описано в сценарии, чтобы создать сильные визуальные образы. На этапе пре-продакшена мы взяли те же 3D-файлы и просто адаптировали их под размер нашей звуковой сцены».

Видеть то, что было в том файле, воссозданным в реальности, точно до миллиметра, и войти в эти декорации в первый раз, когда они были завершены — это был очень сюрреалистичный момент. Как будто войти внутрь экрана.

Но несмотря на переход к настоящему и бюджетному кинопроизводству, Парсонс старался сохранить тот грубый «look and feel», который сделал его сериал таким эффективным. По его мнению, как только начинаешь объяснять слишком много, впечатление портится. «Я был очень обеспокоен этой системой и этими отношениями во время работы со студиями, — рассказывает он. — Я должен был признать то, что делает это произведение привлекательным, и прислушиваться к своей интуиции. Просто следовать за ходом мысли, потому что «это кажется правильным», и только потом пытаться обосновать это рационально».

Работа Парсонса с Чиветелем Эджиофором, который возглавляет фильм, также строилась вокруг того же подхода. Чиветель действительно хотел не углубляться слишком сильно в механические объяснения, чтобы оставить большую часть пространства открытой для внутренней психологии его персонажа. Кларк — это человек, который находится на краю нити и отчаянно пытается вытянуть себя обратно в прошлое.

Самое интересное в контексте Парсонса — на этот раз как полноценного кинематографиста — это то, что для него этот фильм является лишь очередным этапом. «Повествование определённо не завершено, — подытожил он. — Всё, что я делал с 2022 года, было частью дорожной карты, но мы ни в коем случае не подошли к концу. Моей творческой целью всегда было выпустить на основе этого также и телесериал. Это достаточно большая повествовательная структура, у которой есть много разных ветвей, и каждая такая ветвь может быть финалом сама по себе».