«„Мишель“ уже стала любимой в нашем доме»: посол Австрии о подготовке к «Евровидению»
В преддверии открытия недели «Евровидения» в Вене посол Николаус Луттеротти в беседе с ynet успокаивает израильтян, планирующих поездку на конкурс, и комментирует попытки бойкота. Он также делится личными воспоминаниями о встрече с семьей освобожденного из плена Таля Шохама: «Это был момент огромного облегчения, который я никогда не забуду».
В ближайшее воскресенье в Вене официально откроется неделя «Евровидения» традиционной церемонией «бирюзовой ковровой дорожки», и наш представитель Ноам Батан впервые ощутит на себе суету иностранных СМИ. В отличие от последних двух лет, на этот раз больше израильтян планируют приехать в Австрию — в том числе благодаря тому, что Вена является гораздо более удобным направлением, чем Мальмё или Базель, а сама Австрия считается дружественной Израилю страной. В беседе с ynet посол Австрии в Израиле Николаус Луттеротти заверил, что израильтяне смогут чувствовать себя в безопасности.
«Безопасность всех посетителей — и среди них, как мы очень надеемся, многих израильских гостей — является приоритетом для австрийских властей, — объясняет Луттеротти. — Австрия опирается на большой опыт проведения крупных международных мероприятий без серьезных инцидентов, включая „Евровидение-2015“. Город Вена совместно с Федеральным министерством внутренних дел и полицией реализует комплексный план, сочетающий видимые меры безопасности с разведывательной профилактикой. Среди ключевых элементов — усиленное присутствие полиции, контролируемые зоны доступа вокруг зала и зрительских площадок, а также ограничения в воздушном пространстве и системы защиты от дронов. Несмотря на то, что невозможно гарантировать полное отсутствие рисков на крупном общественном мероприятии, наш подход призван обеспечить израильским посетителям возможность чувствовать себя в безопасности и быть желанными гостями».
О попытках бойкота
Что вы думаете о попытках отстранить Израиль от «Евровидения»? Нам известно, что Австрия выступала против такого шага.
«За последние десятилетия „Евровидение“ превратилось в нечто гораздо большее, чем просто музыкальный конкурс. Оно стало символом мира, единства в многообразии и культурного обмена. Мы убеждены, что сложные политические вопросы должны решаться по дипломатическим каналам, а не посредством культуры. Именно поэтому министр иностранных дел Австрии Беате Майнль-Райзингер направила письмо коллегам из стран, угрожавших бойкотировать конкурс в случае участия израильской корпорации телерадиовещания „Кан“. В письме подчеркивалось, что „Евровидение“ — и искусство в целом — не являются подходящим местом для санкций; напротив, они способствуют диалогу и обмену».
О песне «Мишель» и ожиданиях
Что вы думаете об израильской песне «Мишель» Ноама Батана и каковы шансы Австрии в этом году?
«„Мишель“ — это прекрасная, очень запоминающаяся и привязчивая композиция. Что я нахожу в ней особенным, так это то, как она отражает характер самого Израиля: страны, сформированной людьми, совершившими алию со всего мира. Ноам Батан привносит в исполнение французский бэкграунд, добавляя еще один слой богатства. На личном уровне могу сказать, что песня уже стала одной из любимых в нашем доме. Что касается австрийской композиции Tanzschein группы Cosmo, букмекерские конторы, возможно, сейчас ставят нас ниже в таблице, но „Евровидение“ всегда полно сюрпризов. Сильное выступление в гранд-финале может изменить все, поэтому мы остаемся оптимистами».
Личный опыт и поддержка заложников
Вы участвовали в митингах за освобождение заложников во время войны. Есть ли какой-то определенный момент, который вы вынесли оттуда?
«Было много незабываемых моментов. Одним из них стала возможность выступить на Площади заложников вместе с семьей выжившего в плену Таля Шохама, имеющего австрийское гражданство. Моментом, который остался особенно живым в моей памяти, была ночь перед освобождением Таля, которую мы с женой провели в доме израильских друзей вместе с его семьей. Это было время огромного ожидания, тревоги, облегчения и радости.
В течение полутора лет, предшествовавших его освобождению, я находился в постоянном и очень тесном контакте с его близкими. Между нами возникла глубокая личная связь, так как мы ежедневно разделяли с ними надежду, страх и решимость бороться за Таля. Освобождение Таля — как и всех заложников — стало моментом огромного облегчения. Это то, что я никогда не забуду».
