«Мои музы не играют и не поют. Они смотрят на тебя в ответ»
На третьей Биеннале искусств и дизайна Тель-Авив «Дела и дни» в Музее Эрец-Исраэль (Муза) представлено более 200 работ израильских художников, созданных после 7 октября. Художники и кураторы рассказывают о произведениях, которые были сотканы, вылеплены и написаны в один из самых бурных периодов в истории Израиля.
В сотрудничестве с Музеем Эрец-Исраэль (Муза), Тель-Авив
Подкаст «Ха-хи ба-зман» посещает Биеннале искусств и дизайна Тель-Авив 2026 «Дела и дни» (Фото: BusyPod)
В эпоху, когда искусственный интеллект создает изображение одним нажатием кнопки, Раафат Хаттаб месяцами сидел и ткал, нить за нитью, работу «Три блока и один промежуток, архетип человеческого мышления». Он выбрал абсолютно противоположный темп: миллионы черных нитей, связанных вручную, для создания полотна длиной около шести метров, описывающего дикую сцену охоты. Несмотря на трудоемкость процесса, он не готов работать иначе.
«Для меня очень важно ткать вручную и в одиночку. Многие спрашивают: почему ты не отдашь это студенту или машине? Нет. Мне важно делать это самому из-за энергии художника, проходящей через процесс. Она заряжает работу особым измерением. Когда художник создает произведение, оно становится возвышенным».
Хаттаб — междисциплинарный художник, один из сотен творцов, принимающих участие в третьей Биеннале искусств и дизайна Тель-Авив 2026 «Дела и дни», которая экспонируется до 30 ноября в Музее Эрец-Исраэль (Муза) в Рамат-Авиве. На выставке, кураторами которой выступили Анриетта Элиэзер Бруннер и Галит Гаон, представлено более 200 работ израильских мастеров.
Биеннале — это не одна выставка, а три круга деятельности в музейном пространстве: центральная экспозиция в Центре Ротшильда; тринадцать исследовательских проектов в постоянных павильонах, где кураторы музея встречаются с современными авторами вокруг экспонатов из исторической коллекции; и четыре сменяющие друг друга академические теплицы под руководством Шенкар, Академического колледжа управления, Хайфского университета и Центра Эдмонда де Ротшильда.
Галит Гаон, куратор Биеннале, описывает это как три времени, существующих на выставке одновременно: прошлое, настоящее и будущее.
Уже более десяти лет Хаттаб работает в отделе образования Тель-Авивского музея искусств, проводя экскурсии для посетителей. Он описывает свою деятельность как работу по «направлению, диалогу, дискуссии, пониманию сложностей» — подход, который сопровождал его и в творчестве. «Чем больше я углубляюсь в анализ произведения искусства и связь между зрителем и самим объектом, тем больше это влияет на то, как я творю и как хочу передавать послания», — говорит он.
Образ в работе Хаттаба отсылает к эпохе Средневековья или Ренессанса — сцена охоты, в центре которой борьба между преследователем и преследуемым. «Охотники едут верхом на лошадях в сопровождении собак, которые травят дикого кабана», — описывает он. «Это символ дуального мышления, заставляющего нас мыслить в рамках шаблона жертвы и палача, друга или врага. Или ты с нами, или нет. Я же не принадлежу ни к чему. Ни к нации, ни к религии, ни к обществу. Мне потребовалось много лет, чтобы выйти из категорий, встать в сторону и наблюдать. Это дает мне перспективу».
Метафора в работе сильна и перекликается с израильской реальностью. «Охотник — превыше всего», — интерпретирует Хаттаб. «Он использует лошадь и собак, которые порабощены, служат человеку. Дикий кабан олицетворяет дикость, свободу, независимость. Это художник, которого убивают и на которого охотятся: тот, у кого есть свобода воображения и мысли».
Через эту работу можно понять трудность бытия художником в Израиле в эти дни. «Ситуация ухудшается. Ужасно смотреть на деградацию общественной морали», — говорит Хаттаб. «Арабское общество тоже деградирует. Для меня это еще больше усиливает вопросы, касающиеся роли художника».
«Мы отправились в путь после 7 октября, и не было ясно, что произойдет»
Одна из самых заметных работ на выставке — девочка с крыльями, которая выглядит готовой взлететь в любой момент, несмотря на то, что она полностью изранена. «Это знаковый образ», — объясняет куратор Анриетта Элиэзер Бруннер. «Первая ассоциация — мифологический сюжет о Дедале и Икаре. Она заменяет Икара израненной девочкой. Это повторяющийся персонаж. У нее упрямое выражение лица, она не сдается. Крылья повреждены, но она хочет взмыть в небо вопреки всему, вопреки силе тяжести. Мы почувствовали, что в этом есть что-то очень сильное».
Элиэзер Бруннер и Галит Гаон опубликовали открытый призыв к художникам присылать работы, не зная, что именно будет получено. «Мы отправились в путь после 7 октября и не знали, где нас застанет Биеннале. Художники закрыли студии, академии были закрыты. Когда мы выпустили призыв, мы дали достаточно широкую тему, чтобы вместить всю сложность момента».
Кураторы отбирали работы так, чтобы они перекликались с существующей коллекцией музея. «Наш акцент делается не только на конечном продукте, но и на процессе, который стоит за ним: выбор материалов, техника; некоторые работы сопровождаются планшетом, на котором мы видим процесс создания. Это уникально для сферы крафта. Биеннале превращается в симфонию, где у каждого музыкального инструмента есть своя партитура».
Работа Ноги Села, сестры покойной Михаль Села, была создана в рамках ее выпускного проекта. Элиэзер Бруннер описывает ее так: «Объекты — это украшения, ожерелья. Одно сделано из соли — аллегория слез и боли, которую она испытала при потере сестры. Второе ожерелье обвивает корни, что символизирует новый рост из утраты».
Призыв к музам 2026
Музы, созданные Ронит Барангой для работы «Призыв к музам», выполнены в натуральную величину: когда мы стоим перед ними, они смотрят прямо на нас. Нижняя часть работы вылеплена, а верхняя расписана акрилом на глиняных пластинах. «Для меня было важно, чтобы музы были в реальный рост, чтобы у зрителя был более значимый опыт», — объясняет Баранга. «Это создает взаимодействие со зрителем. Ты смотришь на них, а они смотрят на тебя в ответ».
Изображенные музы — это фактически ее дочери. «Я рисовала муз и использовала моделей, которых сама воспитываю. Но я не рисовала свою семью», — поясняет она. «Им понравился процесс. Быть детьми художников — в этом есть определенная сложность. Ты многое теряешь, но и многое получаешь. Я часто использовала их в качестве моделей, еще когда они были маленькими, такова реальность в доме, где искусство является значимой частью».
Идея возникла из темы Биеннале «Дела и дни». Баранга сослалась на призыв к музам в начале эпической поэмы Гесиода VIII века до н. э. «Я создала ее на основе греческой мифологии, но выразила то, как я вижу это сегодня», — подчеркивает она. «В отличие от оригинального рельефа, где музы даруют вдохновение, мои музы ничего не создают. Не играют и не поют. Муза сосредоточена на себе, на своей внутренней жизни. Они физически близки, но есть дистанция, отчуждение. Есть что-то очень эгоцентричное — "посмотрите на меня". Холодное и укорененное в дне сегодняшнем».
На вопрос о том, есть ли сексистский элемент в том, что роль женщин заключается в том, чтобы давать вдохновение, но не творить самим, она отвечает: «Для меня как для женщины-творца в сегодняшней реальности неправильно, чтобы муза-женщина давала мне вдохновение. Я творю исходя из своей точки зрения и своего опыта. Музы греческой мифологии сегодня такие же, как мои. Укоренены в настоящем».
Выставка третьей Биеннале искусств и дизайна Тель-Авив 2026 «Дела и дни» проходит в Музее Эрец-Исраэль (Муза), Тель-Авив в Рамат-Авиве.
