Момент, когда возраст становится национальной проблемой
Человек в возрасте восьмидесяти лет не способен делать то, что он делал в шестьдесят — и премьер-министр не является исключением. Следующему Кнессету придется принять непростое решение об установлении возрастного ценза для главы правительства.
Когда партия «Мапай» участвовала в выборах в Кнессет четвертого созыва, она делала это под знаменитым лозунгом «Скажите „да“ старику!», который, разумеется, был направлен на Давида Бен-Гуриона. Может ли кто-то сегодня представить себе, что слово «старик» появится в каком-либо политическом слогане? Даже дома престарелых и производители товаров для пожилых людей избегают этого термина, предпочитая формулировки вроде «золотой век», «третий возраст» или «пожилые граждане».
Насколько стар был первый премьер-министр Израиля? Бен-Гуриону как раз исполнилось 73 года, то есть по сегодняшним меркам он не был по-настоящему старым. Еще один человек, удостоившийся прозвища «Старик», — мифологический генерал-майор Ицхак Саде, современник Бен-Гуриона, — и вовсе ушел со службы в 59 лет.
Возраст — это, конечно, абсолютное число, но старость — понятие относительное. Не все люди сталкиваются со снижением физических и когнитивных функций в одно и то же время, так же как не все становятся мудрыми и опытными к закату жизни. Однако невозможно игнорировать биологию и тот факт, что время берет свое: человек в возрасте восьмидесяти лет не способен делать то, что он делал в шестьдесят, так же как шестидесятилетний не может выполнять задачи, которые были ему под силу в сорок. Накопленный опыт и мудрость не могут компенсировать ход природы, и нет смысла это отрицать.
Прозрачность — это иллюзия
Дискуссия вокруг медицинского состояния Биньямина Нетаниягу, которая уже перешла в судебную плоскость, вызывает массу вопросов и чувство неловкости. Безусловно, общественность должна знать в общих чертах о состоянии человека, которого она выбирает, но требование полной прозрачности медицинской карты кажется мне неразумным. Нужно ли нам изучать каждую операцию и процедуру? Нужно ли сообщать о лекарствах, которые принимает премьер-министр, или о психологической поддержке, которую он получает? А если нет — как мы сможем доверять официальному отчету, в котором будет сказано, что премьер-министр находится в отличной форме?
Вопрос возраста и связанного с ним состояния здоровья сопровождает двух последних президентов США: Джо Байден и Дональд Трамп — самые пожилые лидеры в истории Соединенных Штатов. В конце своего первого срока Трамп перенес коронавирус, находясь в непростом состоянии, и сегодня многие связывают его непостоянство с преклонным возрастом (ему скоро восемьдесят!). Джо Байден сошел с политической арены после того, как выяснилось, что, несмотря на попытки окружения скрыть правду, он пережил значительный регресс когнитивных функций. И все же есть люди восьмидесяти лет и старше, которые функционируют отлично, и для них возраст — это действительно только цифра.
Если мы выйдем за рамки политики и проверим верхушку системы безопасности, то увидим, что даже без официальных ограничений люди не доходят до пенсионного возраста (67 лет для мужчин), оставаясь в должности. В возрасте шестидесяти лет Эяль Замир является одним из самых возрастных начальников Генштаба в истории ЦАХАЛ. Глава Шабак Давид Зини вступил в должность в 51 год, а Роман Гофман отпразднует пятидесятилетие в качестве главы Моссада. Даже судьи Верховного суда, которых крайне сложно сместить с должности, вынуждены по закону уходить в отставку в 70 лет. В частном секторе также редко встретишь руководителей в возрасте семидесяти лет, и уж тем более восьмидесятилетних.
Напротив, все еще есть сферы, где люди занимают свои посты до последнего дня. Раввин Хаим Каневский (94 года) и раввин Гершон Эдельштейн возглавляли ультраортодоксальную литовскую общину в глубокой старости; принц Чарльз получил корону в 74 года от своей матери, ушедшей из жизни в 96 лет. При изучении списка самых пожилых лидеров мира там обнаруживаются в основном члены королевских семей и религиозные деятели. Есть ли преимущество у раввина на десятом десятке жизни перед коллегой шестидесяти или семидесяти лет? Действительно ли он сохраняет остроту ума до последнего дня, или вокруг него собирается группа приближенных, которые сами управляют делами?
Есть предел, который нужно провести
Может быть, отсутствие пожилых людей в верхушке лиц, принимающих решения, свидетельствует не об их неспособности, а о дискриминации — так называемом эйджизме? Возможно, наше общество выиграло бы, если бы мы видели генеральных директоров и глав ведомств в возрасте восьмидесяти или даже девяноста лет, а принудительный выход на пенсию вредит не только человеку, но и всему обществу?
Даже если это верно в отдельных случаях, черту проводить необходимо. Но то, что легко сделать с судьями, директорами школ или врачами, гораздо сложнее, когда речь идет о политиках. Каждый, кто изучал граждановедение, знает, насколько священно право выбирать и быть избранным. Любой израильтянин старше 21 года может быть членом Кнессета, и единственное ограничение связано с уголовными судимостями.
Если мы задумываемся об ограничении возраста для премьер-министра, то как насчет остальных министров? Разве их должности не сопряжены с колоссальным давлением, критическими решениями и тяжелыми физическими нагрузками?
Ответ заключается в том, что должность премьер-министра Израиля является исключительной, и тот, кто ее занимает, обязан выдерживать нечеловеческое давление. Поскольку мы не можем объективно знать состояние лидера, а в реальности, где можно ретушировать фото и видео, оценить его крайне трудно, следующему Кнессету придется принять непростое решение и установить максимальный возраст для действующего премьер-министра.
