Мистер Мир: Орен Нахари, единственный интервьюер, которого я опасался

В минувшую субботу Орен Нахари попрощался со слушателями своей программы «Суббота с Ореном Нахари» на радиостанции «Кан Решет Бет». Это было прощание, которое было трудно слушать. Нахари, столкнувшийся с болезнью БАС, рассказал своим слушателям, что болезнь быстро прогрессирует и его голос угасает. Речь, которая служила ему рабочим инструментом на протяжении десятилетий, становится все труднее, и поэтому он вынужден покинуть студию и микрофон.

В его личных и болезненных прощальных словах была одна фраза, которая, на мой взгляд, отразила его профессиональную сущность. Он сказал, что всегда старался уважать свою аудиторию как публику, «которая заслуживает глубины, а не только заголовков». Трудно придумать более точное описание Орена Нахари.

Около 24 лет назад меня пригласили на мое первое телевизионное интервью в программу «Видим мир» («Роим олам»), легендарную передачу Давида Вицтума и Орена Нахари. В дискуссии также участвовал профессор Шломо Авинери, один из гигантов политической мысли в Израиле. У меня были все основания нервничать, но я не боялся ни Вицтума, ни профессора Авинери. Я боялся только Орена.

Я хорошо помню мысль, которая промелькнула у меня в голове: что будет, если он задаст мне вопрос, на который я не буду знать ответа? Что будет, если он уведет разговор в область, о которой я не имею ни малейшего представления? Этот страх не был вызван ужасом перед интервьюером. Он всегда был любезен, любопытен и великодушен к своим собеседникам. Я опасался его по совершенно другой причине: я знал, как много он знает.

По окончании съемок Орен подошел ко мне, сказал, что был рад знакомству, и добавил, что мы, безусловно, еще встретимся и услышимся. Он сдержал свое слово. За прошедшие 24 года он интервьюировал меня снова и снова: в «Международном часе», в своих телевизионных программах, в подкастах, которые он вел, и, наконец, в «Субботе с Ореном Нахари». Одно оставалось неизменным все эти годы. Он оставался единственным интервьюером, которого я опасался.

Орен был ходячим глобусом. Не энциклопедией фактов и деталей, а человеком, который понимал, как устроен мир. История, международные отношения, дипломатия, политика, культура, религия, литература и наука сливались у него в одну широкую картину. Он умел взять событие, произошедшее сегодня утром, и поместить его в контекст процессов, начавшихся десятки, а иногда и сотни лет назад, и объяснить, почему то, что происходит далеко отсюда, касается и нас.

Поэтому интервью с Ореном никогда не ощущалось как интервью, а скорее как интеллектуальный поединок. Ты приходил в студию как эксперт в определенной области и обнаруживал перед собой человека, который читал, изучал и знал контекст. Его вопросы были призваны не просто получить ответы. Они заставляли тебя думать.

В медийную эпоху, когда скорость часто заменяет знания, а заголовок заменяет контекст, Орен настаивал на глубине. Он верил, что публика способна справиться со сложностью и заслуживает ее. Он никогда не говорил со своими слушателями и зрителями свысока, но и никогда не опускал мир до уровня заголовка. И в этом его вклад был еще значительнее.

Он вывел израильскую публику из ее интеллектуальной «черты оседлости». Израиль — это страна, которая по своей природе очень занята собой, и иногда нам кажется, что мир начинается на северной границе и заканчивается на южной. Орен последовательно напоминал нам, что снаружи есть большой мир, мир, который нужно знать, чтобы понять и самих себя. На протяжении десятилетий он привносил в дома израильтян далекие страны, другие истории, забытые войны, революции, культуры и идеи.

В своих прощальных словах в субботу он попросил своих слушателей продолжать смотреть, слушать, задавать вопросы и не принимать вещи как должное. Это не просто просьба при прощании, а суть его профессионального пути.

Я продолжаю смотреть и слушать программы, посвященные миру, Израилю и зарубежью. В Израиле есть отличные журналисты и талантливые интервьюеры, но я не знаю никого другого, в ком было бы такое редкое сочетание широты и глубины, памяти и любопытства, знаний и способности рассказывать историю.

Спустя 24 года я могу признаться в одном: я никогда не переставал бояться давать интервью Орену Нахари. И это самый большой комплимент, который я могу сделать интервьюеру.

Орен для меня — Мистер Мир. Во многих отношениях он и есть мир. И мне уже не хватает его голоса.

Автор является старшим научным сотрудником Института политики еврейского народа (JPPI), профессором международных отношений на кафедре политики и управления и главой Центра европейских исследований в Университете имени Бен-Гуриона в Негеве.