«Мой агент позвонил и сказал: „Есть вариант с Tomorrowland“»

В последние годы Офир Дали (Dali) стал одним из самых интригующих имен на местной электронной сцене. В то время как звук «Маккаби-хаус» захватил танцполы, Дали удалось создать иное звучание, соединяющее электронную музыку с этническими мотивами — от африканских ритмов до ближневосточных мелодий. После того как его треки стали виральными в TikTok и привели его на сцены в Израиле и за рубежом, в июле этого года он готовится покорить новую вершину: выступление на фестивале Tomorrowland, который пройдет в Бельгии в два последних уикенда июля.

«Я начинал в совершенно другом стиле, — рассказывает он в беседе с mako. — Возвращаясь из школы, я сразу садился за Fruity Loops. У меня был двоюродный брат, который показал основы, и я просто увлекся. Я искал единомышленников в интернете, было маленькое сообщество в Facebook — человек 200 таких же детей, которые целыми днями писали музыку. Настоящие задроты Fruity Loops».

Связь с музыкой была всегда. Он учился играть на гитаре и клавишных, но быстро понял, что классический путь его привлекает меньше. «Ходить на уроки гитары и разучивать чужие песни было скучно. Вдруг я осознал, что в компьютере можно делать всё — совмещать гитары, барабаны, электронику и этнику. Это перевернуло мое сознание».

В то время сцены афро-хауса или мелодик-техно, которые взорвали чарты в последние годы, в Израиле практически не существовало. Дали начал диджеить на днях рождения с маленьким контроллером и базовой колонкой, выпрошенной у родителей. «Я играл на празднике у друга, потом захотел другой, затем третий. В старших классах я уже организовывал вечеринки и делал ремиксы на музыку мизрахи».

История Дали приняла неожиданный оборот благодаря армии. Однажды он увидел в Facebook пост военного диджея, искавшего замену перед демобилизацией. «Все писали, что это какая-то шутка, — вспоминает он. — Я отправил сообщение, и выяснилось, что он знает мои эдиты». Вскоре он оказался на редчайшей должности — военного диджея в ВВС.

«Это эксклюзивная позиция, ставок было всего несколько. Я служил в доме отдыха ВВС в Мицпе-Рамоне. Каждые несколько дней приезжало новое подразделение, и я устраивал им вечеринки, управлял звуком, работал с базовыми группами. Это было безумие». Помимо профессионального опыта, служба дала ему уверенность. «Помню, как сидел на базе через месяц после призыва и думал: это не может быть случайностью. Я понял, что это именно то, чем я должен заниматься в жизни».

После армии он подумывал сменить вектор: продюсировать рэперов, записывать вокалистов, работать за кулисами. Он даже основал с друзьями рэп-проект Sku Crew, который вызвал ажиотаж в соцсетях. «Это был анонимный, дружеский проект, но он хорошо зашел».

А потом пришла пандемия. Пока музыкальный мир замер, Дали решил сосредоточиться на творчестве. В 24 года он уехал из дома в Нагарию, почти никого там не зная. «Я хотел чего-то нового. Я был там совершенно один, но именно в той тишине родился Baglami».

Baglami, прорывной трек Дали, который начинался как музыкальный эксперимент, стал поворотным моментом. «Это была моя третья композиция, и она изменила мою жизнь». Необычное звучание — сочетание электроники, ближневосточных влияний и эстетики, которой в Израиле почти не было, — сделало трек виральным. На сегодняшний день у него почти 9 миллионов прослушиваний только в Spotify.

«Мне было любопытно создать то, чего я не слышал раньше, — объясняет он. — Я знал средиземноморскую музыку в контексте дип-хауса, но никто не доводил это до логического финала. Я попытался соединить эти миры». Вскоре в TikTok начали появляться сотни тысяч роликов с его музыкой, и люди стали узнавать его стиль еще до того, как запомнили имя автора. «Сначала было странно видеть, как незнакомцы играют твою музыку и делятся ею».

В то время Дали не был частью тусовки. «Я не знал людей, не был связан с клубами. Поэтому вместе с подругой мы запустили вечеринки Adlib», — говорит он. Первую дверь ему открыл друг, работавший в тель-авивском клубе Goat. «Я получил возможность играть там, и это очень помогло. Это было одно из первых мест, давших мне сцену», — вспоминает он. На вопрос о том, как он справляется с отличием своего звучания от остальной израильской сцены, Дали отвечает просто: «Я делаю то, что люблю. Если начнешь гнаться за трендами, возникнут проблемы. Я следую тому, что кажется мне правильным».

Этот подход объясняет, почему параллельно с успехом в Израиле его карьера начала стремительно развиваться за рубежом. В последний год он часто выступал за границей, не желая выбирать между домом и миром. «Мне нравится это сочетание. Нет ничего лучше, чем чувствовать себя дома, но также здорово приезжать в новые места и видеть, как люди подключаются к твоей музыке, даже не зная, откуда ты».

Одним из знаковых событий стал спонтанный сет на мероприятиях ADE в Амстердаме вместе с международным диджеем Rivo. «Я спустился из номера в лобби, и он предложил мне подняться на бэк-ту-бэк. Это не планировалось». На мероприятии присутствовали представители Tomorrowland, что привело к первым переговорам. «Я даже не знал, что они там, — говорит он. — Вдруг начались разговоры за кулисами».

«Помню, как агент позвонил мне и сказал: „Слушай, есть вариант с Tomorrowland“, — вспоминает он. — Я в тот момент был в Индии. Через неделю пришло официальное подтверждение. Это безумие. Я до сих пор думаю, как именно должен звучать этот сет. Хочется принести интересные моменты, сделать эдит на классику Tomorrowland — что-то, что будет ощущаться и знакомым, и моим. Нужно уметь чувствовать ситуацию».

Параллельно он смотрит в будущее. Если в начале пути его звук был сильно основан на этнике, то сегодня он все больше тяготеет к хаусу. «Баланс между жанрами меняется, сейчас это ближе к хаус-музыке».

В личном плане карьера занимает почти всё его время. «Это сфера, которая затягивает. Нельзя заниматься этим „со стороны“, — признается он. — Отношения требуют много энергии, а сейчас большая часть моей жизни уходит в музыку».

По мере того как его имя укрепляется на мировой арене, он задумывается о следующем шаге — возможном переезде в США. «У меня есть виза на три года, и я хочу попробовать пожить там. Я всегда хотел испытать жизнь в другом месте. Музыка — это моя жизнь», — говорит он. И после часа беседы становится совершенно ясно, что это не просто слова.