Моя тоска по Киссинджеру: архитектор «реальной политики» словно предвидел всё
Генри Киссинджер, легендарный госсекретарь США, будто заранее предвидел нынешнее противостояние Израиля и США с Ираном. Еще тогда он указывал на слабость Европы, которая сегодня проявляется в её нежелании участвовать в конфликтах, затрагивающих её собственные интересы.
«Что бы сделал Киссинджер в нынешней ситуации?» — этот вопрос часто звучит в статьях о войне. Однако это праздный вопрос, ведь прагматичные государственные деятели, такие как Генри Киссинджер или наши Давид Бен-Гурион и Моше Даян, всегда адаптировали политику к конкретным обстоятельствам. Одной из ярких черт дипломатии Киссинджера была его личная вовлеченность в процессы. Трудно найти сегодня кого-то, кто был бы подобен ему в этом отношении, в том числе и в американском истеблишменте.
Киссинджер выступал за мировой порядок, в котором победа интересов одной стороны не обязательно влечет за собой полное игнорирование интересов другой. Он верил, что в этом кроется шанс на договоренности, но при этом оставался приверженцем «реальной политики» (Realpolitik), полагая, что дипломатия невозможна без силового компонента. В этом смысле он был солидарен с английским философом XVII века Томасом Гоббсом, утверждавшим, что «соглашения без меча — лишь пустые слова».
В одной из наших бесед, когда ему было уже за 95, он сказал мне, что Нетаниягу прав, видя в соглашениях Осло иллюзию, не способную обеспечить мир или безопасность. Киссинджер подчеркивал: безопасность — это необходимое условие для мира. Ближе к концу жизни, почти в столетнем возрасте, он опубликовал статью, в которой предупреждал об опасностях искусственного интеллекта для человечества.
Еще раньше он указывал на угрозу миропорядку, исходящую от изменения характера войн: от конфликтов между государствами к противостоянию террористическим организациям, особенно если те получат доступ к неконвенциональному оружию массового уничтожения.
Словно предвидя нынешнюю кампанию, в которой Израиль и США противостоят Ирану, он уже тогда указывал на слабость Европы. Это находит отражение сегодня в её отказе участвовать в войне, которую там называют «не нашей», и в бездействии при угрозе блокирования Ираном Ормузского пролива, несмотря на то, что именно Европа — главная пострадавшая сторона.
Мы не будем обсуждать здесь итоги нынешней войны — будет ли это полная или частичная победа, постоянная или временная, — но невозможно не коснуться изменений в мировом порядке, которые она влечет за собой и с которыми мы уже живем.
Двухполюсный мир времен холодной войны, разделенный между Западом под руководством США и советским блоком, трансформировался в новую конфигурацию, включающую Россию, Китай, Северную Корею и Иран, противостоящих США и Западу.
Этот мир уступил место временным союзам, основанным на меняющихся интересах. Так, страны с разной экономикой и противоречивыми позициями объединились в структуры вроде БРИКС.
Индия, например, является союзником Израиля и США в вопросах безопасности, но имеет общие интересы с Россией и Ираном в нефтяной сфере. Турция, будучи членом НАТО, выступает идеологическим партнером Ирана в вопросе Израиля.
Европейские страны, основатели НАТО, выражают несогласие с США, без которых альянс становится лишь формальностью, и пытаются сблизиться с Китаем, а министр иностранных дел Бельгии призывает к нормализации отношений с Россией. На фоне этого Вашингтон демонстрирует сдержанность.
Тем временем президент США Дональд Трамп пытается остановить — вопреки сопротивлению демократов и части собственного правого электората — снижение статуса США как доминирующей сверхдержавы. Этот процесс начался еще до Обамы, но усилился в период его каденции.
Все это имеет далеко идущие последствия для Израиля, причем не только в геополитическом смысле, но и с точки зрения его сути как еврейского национального государства. Израиль не может позволить себе отдалиться от тесной связи с США, любое ослабление которой нанесет ущерб как самому Израилю, так и еврейству США.
Как бы Киссинджер отреагировал на это? Четкого ответа нет, но можно предположить, что он попытался бы инициировать корректирующие шаги — если не для возвращения мира в прежнее состояние, то для создания новых правил, подобно тому как это было после Венского конгресса или после Второй мировой войны под руководством США. Но Киссинджера больше нет, и только время покажет, сможет ли международный кубик Рубика сложиться заново.
