Можно начать с «Не убий»

Они зашли в автобус на одну остановку позже меня.

Около 20 молодых парней, возраст ранней средней школы. Сонный автобус проснулся и напрягся. Взгляды устремились в окна, чтобы избежать зрительного контакта. Подростки заняли свободные скамейки, и салон наполнился криками.

Крики состояли в основном из прозвищ и богатых ругательств. Ноги на сиденьях, буйство, толчки. Случайные столкновения с другими пассажирами. Провокации. Они прилагали заметные усилия, чтобы захватить как можно больше пространства. Особенно выделялся децибелами и словарным запасом один из них — светлая кожа, нежные черты лица, личность из преисподней. Он сидел на сиденье перед задним рядом, у окна.

На сиденье перед ним сидела женщина лет 60. То ли в силу возраста, то ли из-за происхождения, то ли из-за человечности, она набралась смелости попросить тишины. Сделала ему замечание, что он орет ей прямо в ухо. То, что произошло после этого, невозможно забыть. Долгие минуты громкого, одержимого словесного издевательства. Друзья подбадривали его, пока и на их лицах не проступил ужас. Ее лицо становилось все бледнее. Один из друзей сидел рядом с ней, двое напротив, а он — позади. Они окружили ее со всех сторон, и она даже не пыталась бежать. Тот из пассажиров, кто осмеливался сделать замечание, удостаивался собственного потока «благословений».

Кто-то подошел к водителю, спросил, почему он их не высадит. Тот даже не отреагировал. С того места, где я стояла у задней двери, я выкрикнула что-то в его сторону и перешла в режим готовности к удару. К моему удивлению, он мне не ответил. Когда автобус доехал до моей цели, я вышла и зашагала по тротуару, охваченная отвращением. Со своего места у окна он послал мне ответ. Слюну я смывала с головы через несколько минут. Но то, что я видела в том автобусе, маршрут 22, Иерусалим, полдень летом, я не забываю уже почти четверть века.

Это не были дети нелегалов, не представители меньшинств, не подростки из неблагополучного района и не «бибисты» — бибизм тогда еще не был изобретен.

У них не было развевающихся цицит и кип, их не испортили консольные игры и ТикТок. Они не потеряли ориентиры в пандемию и не сбились с пути в войнах. Они не были посттравматиками после 7 октября и не находились под влиянием разобщающего общественного дискурса или насилия на Аялоне.

Это были подростки, которых бросили. Подростки, которые выросли дикарями у отсутствующих родителей, изнывающих под бременем заработка и пустоты, у учителей, случайно попавших в профессию, в стране, потерявшей человеческий облик под постоянными экзистенциальными угрозами.

Абсолютная ценность

Всплеск насилия последних недель удостоился многих объяснений, общим для которых является использование бедствий для продвижения политических аргументов.

Это не из-за БАГАЦа и не из-за полиции, и это не потому, что жгли шины на Аялоне, и не из-за тех, кто блокирует персон на дорогах, точно так же, как насилие 20 или 30 лет назад происходило не из-за размежевания и не из-за убийства Рабина. Бушующее насилие, наряду с другими негативными явлениями, происходит потому, что мы отказались от истины и от сути.

Оно происходит потому, что когда не приобретаются базовые ценности, чтобы жить в их свете, и инструменты для поведения в мире, когда не работают над качествами характера активно, злое начало — личное и коллективное — поглощает все.

На протяжении десятилетий общественность в Израиле конфликтует по поводу того, кто будет вести и куда будет вести. Напротив, царит звенящая тишина во всем, что касается вопроса «как» он будет вести. Какой личный пример подаст.

На какое место в национальных приоритетах будет поставлена мораль, например. Какими советниками и приближенными он себя окружит.

Когда Менахем Бегин был избран на пост премьер-министра, он сказал в ответ на вопрос, что намерен руководить «в добром еврейском стиле», и был, пожалуй, последним, кто понимал, что истинное государственное лидерство включает в себя и духовный ценностный компонент. Таково же и образовательное лидерство, таково же и лидерство внутри дома.

Еврейское духовное лидерство, если оно будет создано в наши дни, должно будет вернуться к Десяти заповедям. Можно начать с шестой заповеди: «Не убий».

Мирьям Голан — поэтесса и певица-композитор.