На пике могущества: кто остановит Биньямина Нетаниягу?

Это не было очередной угрозой в ряду других, это не просто террористическая организация и даже не соседнее враждебное государство. Иран — событие иного рода, совсем другая лига. Если бы кто-то показал экспертам прошлого, что происходит сегодня, его бы отправили на психиатрическое освидетельствование. Долгие годы руководство страны искало способы мобилизовать США на борьбу с Ираном. Звучали даже безумные идеи о внезапном ударе без координации с Вашингтоном, в надежде, что американцы будут вынуждены присоединиться к ответной кампании. Все это оставалось на секретных чертежных столах, не имея шансов на реализацию — так разъясняли и сами американцы.

На протяжении десятилетий в системе безопасности велся спор о методах борьбы с иранской ядерной угрозой. Большинство поддерживало борьбу с самим атомом: ученые, центрифуги, инфраструктура, операции «Моссада», санкции и международное давление. Меньшинство утверждало, что остановить такую державу невозможно — можно лишь задержать процесс. Решение, согласно этому подходу, заключалось в свержении режима аятолл. Когда Иран станет демократией, проблема решится сама собой и навсегда.

Все это — история. Чудо, происходящее на наших глазах, затмевает все, что было и, будем надеяться, еще будет. Иран на коленях, его прокси (особенно «Хезболла») теряют позиции, огненное кольцо вокруг Израиля охвачено пламенем, а знаменитый «план уничтожения» может привести к краху самих его авторов.

И все же, спустя три недели после начала войны, необходимо сказать: если событие не завершится свержением режима в Иране, опасность не минует. Нужно обеспечить, чтобы даже после окончания активной фазы боевых действий давление продолжалось во всех плоскостях: морская и воздушная блокада, ужесточение санкций, международная мобилизация и создание условий для смены власти изнутри.

Хотите доказательство? Взгляните на Газу. После резни Израиль инвестировал два года беспрецедентных военных усилий, стоивших жизней сотен бойцов. Но не было плана на «день после», никто не позаботился о замене ХАМАС. В итоге мы получили то, что имеем: ХАМАС контролирует население, усиливается и никуда не уходит.

Если бы мы инициировали завершение, мы могли бы диктовать условия. Поскольку мы позволили Дональду Трампу принудить нас к финалу, мы теперь играем второстепенную роль, наблюдая за интернационализацией конфликта и присутствием сил других исламских государств вблизи Сдерота и Ашкелона. Это картина полного провала, которую нельзя повторить на северном и иранском фронтах.

Нет сомнений, что сейчас мы на пике. Каждый день мощных атак ослабляет режим. Вопрос в том, что дальше. Тот, кто рассчитывал на восстание внешних сил, например курдов, поставил не на ту лошадь. В какой-то момент ситуация может обернуться против нас. Превращение усилий по уничтожению ядерной программы в войну за мировые торговые пути и цены на энергоносители — это своего рода потеря контроля. Сейчас это работает в нашу пользу, но что будет через мгновение?

Главная проблема в том, что Биньямин Нетаниягу, который должен определить точку перехода войны из актива в обузу, с самого начала находится в состоянии конфликта интересов. Не секрет, что продолжение войны на всех фронтах политически выгодно Нетаниягу. Ему удалось отсрочить выборы после 7 октября, предотвратить создание государственной следственной комиссии, выиграть время и надеяться, что общественность забудет о катастрофах, к которым он привел страну.

Библейские события последних двух с половиной лет превратили Нетаниягу в «подрядчика по взрывам» в регионе, а возможно, и в мире. Человек, который годами избегал любого намека на войну, «содержал» угрозы и позволял врагам усиливаться, чьей единственной идеологией было увековечивание статус-кво, в одночасье стал полной противоположностью самому себе.

Мне трудно доверять ему как архитектору, который должен определить момент для завершения военных усилий. Я опасаюсь, что ситуация перевернется, и мы будем вынуждены делать поздно то, что можно было инициировать рано. Это может нанести нам тяжелый ущерб на международной арене, особенно в отношениях с США. В Америке уже появляются трещины, согласно которым Израиль «за волосы втащил» Трампа в эту войну. Пока она считается успехом — это не страшно. Если она превратится в провал, это вобьет последний гвоздь в традиционную двухпартийную поддержку Израиля, которая и так слабеет.

Кто-то должен успокоить Биньямина Нетаниягу и напомнить ему, что он не просто «подрядчик по взрывам». Он лидер, который должен строить, а не только разрушать. Выпуск иранского джина из бутылки и американо-израильская погоня за ним помогают доказать соседям по региону истинное лицо Ирана. Эта война должна закончиться созданием ближневосточного союза НАТО под руководством США и при лидерстве Израиля. Она должна завершиться соглашением с правительством Ливана, которое окончательно загонит «Хезболлу» в ее норы.

Причина, по которой Нетаниягу действует именно так, проста: если опросы переведутся в мандаты и он не сможет сформировать правительство, нужно просто лишить доверия избирательную комиссию и демонтировать ее статус — точно так же, как это было сделано с полицией, прокуратурой, юридическим советником правительства, Верховным судом, пилотами, разведкой и хайтекистами, — со всеми, кто не верит, что Сара Нетаниягу должна зажечь факел в ближайший День независимости.

Проблема в том, что мы живем в безумную эпоху. В 1993 году Нетаниягу решительно предсказал, что к 1999 году Иран станет ядерным. С той же решительностью он объяснял Конгрессу, что «если вы вторгнетесь в Ирак и свергнете Саддама Хусейна, вслед за ним падет власть аятолл». Да, это безумие.

Что касается недавних событий, то атака на здания в Дахии была сосредоточена на жилом доме Хасана Насраллы. В то время он уже был глубоко в бункере. Целью было уничтожить его надземные активы, чтобы заставить его оставаться в бункере и ликвидировать там. Истребители сбросили 23 бетонобойные бомбы, но, к сожалению, уничтожить его тогда не удалось.

Тем временем министр Итамар Бен-Гвир поспешил похвалить полицейского Мансура, который арестовал человека, пытавшегося защитить пожилую демонстрантку. Сразу после поддержки министра пришла и поддержка от генинспектора полиции. Проще всего сказать, что генерал-лейтенант Дани Леви — это «тряпка» министра, который вместо того, чтобы защитить полицию по закону, позволяет превратить ее в частную милицию.

Реальность сложнее. Внутри генинспектора происходит ожесточенная борьба. Дани Леви знает правду, он страдает, в нем есть внутреннее возмущение, но каждый раз, когда министр смотрит в его сторону, он спешит свернуться и в страхе забиться в угол. Одна из проблем заключается в том, что Леви пришел на должность незрелым, без базовых навыков взаимодействия с политиками, бюджетами и комиссиями Кнессета. Это касается и многих других ключевых постов, укомплектованных неподходящими людьми. В случае с генинспектором это особенно заметно: он оказывает поддержку не из убеждений, а из страха перед шеймингом, что лишь подрывает авторитет правоохранительных органов.