Не кампания, а призыв о помощи

Задолго до того, как политики научились измерять свой день количеством лайков и просмотров вирусных роликов, Арье Дери уже выработал глубокую неприязнь к СМИ. Это началось еще в первые годы его политической карьеры, когда он чувствовал, что пресса преследует его, рава Овадью Йосефа и всю партию ШАС.

В последние годы это чувство сменилось усталостью, выгоранием и полным безразличием. Годы нудного «нытья» десятков корреспондентов — как из светских, так и из ультраортодоксальных изданий — и тысячи публикаций привели его к своего рода апатии. Тем не менее, Дери прекрасно осознает силу медиа и умеет использовать ее, когда это необходимо.

Дери редко дает интервью, но если ему нужно донести важный посыл, он выходит в публичное поле. Обычно это происходит в предвыборный период, а в последние три года — дозированно, после значимых событий в сфере безопасности или военных достижений. Ему куда интереснее обсуждать работу Кабинета, ситуацию в Иране и секторе Газа или исторические решения государства, чем разбираться в работе религиозных советов, конфликтах между раввинами районов или графиках работы инспекторов кашрута.

В последние годы Дери видит в себе — и не без оснований — одного из ключевых лидеров эпохи. Он заседает в самых закрытых кабинетах, участвует в обсуждении секретных вопросов безопасности и влияет на судьбоносные решения. Обладая колоссальным опытом и чувством меры, он остается надежной опорой для премьер-министра. Однако при этом ему приходится раз за разом спускаться на землю, чтобы заниматься обращениями семей по поводу задержанных дезертиров, внутренними распрями и мелкими местными войнами, которые не всегда соответствуют его статусу.

За последние две недели Дери внезапно активизировал работу со СМИ: почти ежедневные реакции, видеоролики после утверждения законов, тщательно оформленные листовки и массовое распространение контента. Это не внезапная любовь к прессе. Это крик о помощи.

Дери пытается справиться с огромным давлением, которое исходит от ультраортодоксальной улицы. И это давление идет не от оппозиции или критиков, а от его собственной базы.

В Кнессете не было ни одного советника, который не понимал бы, что Верховный суд заморозит закон о запрете задержаний дезертиров. Никто не был удивлен — все знали, что закон не выдержит проверки на равенство, о чем заранее предупреждали юридические советники Кнессета. Так почему же закон все равно приняли? Потому что Дери, Гафни и другие лидеры ультраортодоксальных партий были обязаны показать своей публике, что они хоть что-то делают. После почти четырех лет в правительстве, в течение которых ультраортодоксальный мир чувствовал, что платит высокую цену — от задержаний дезертиров до сокращения бюджетов — им нужно было продемонстрировать достижение или хотя бы его видимость.

Не стоит жалеть ультраортодоксов. Несмотря на удары, у них есть немало достижений. Им пришлось находиться в позиции «оппозиции внутри коалиции», но они справлялись успешно. Даже если ты не министр, Хаиму Битону из ШАС гораздо проще управлять сетями образования вместе с Йоавом Кишем из «Ликуда», чем с Наамой Лазими.

Так происходит везде: в образовании, финансах, местных органах власти и в кабинетах, которые открываются, когда ты часть власти. Ультраортодоксы действовали рационально. На улице им на самом деле некуда идти. Переход к Либерману, Яиру Голану или другим партиям для них невозможен. Их политический пистолет пуст.

Среднюю ультраортодоксальную семью меньше интересуют Гали Бахарав-Миара, Верховный суд или юридические споры. Она хочет знать одно: «Что вы сделали для нас?»

И тогда они попробовали то, что осталось: законотворчество. Основной закон об изучении Торы, закон о заморозке задержаний дезертиров — даже при понимании, что шансы на успех минимальны. Параллельно была запущена масштабная информационная кампания, призванная представить это как историческое достижение.

Именно здесь кроется подлинная нужда ультраортодоксальных представителей. Им нужно объяснить своей публике, почему они просидели почти четыре года в коалиции, но так и не смогли принести обещанные результаты.

В ультраортодоксальной политике существует давнее правило: когда есть реальные достижения, их стараются не афишировать слишком громко, чтобы не раздражать другую сторону. Поэтому, когда ультраортодоксы начинают кричать, выпускать пресс-релизы и проводить шумные кампании — это обычно признак не силы, а слабости.

В конечном счете, даже на этой неделе стало ясно, что ультраортодоксам некуда идти. Дери мог бы продолжать «политический флирт» с Гади Айзенкотом, но поспешил закрыть эту дверь. Альтернативы нет.