Не разногласия, а утрата партнерства
Разрушение начинается не тогда, когда у нас есть разногласия, а когда они заставляют нас забыть о том, что мы делим один дом. Израиль был построен не из одной истории, а из мозаики общин и идентичностей, и задача нашего поколения — сохранить это многообразие.
В преддверии Девятого ава, почти через три года после 7 октября, кажется, что вопрос, стоящий перед нами, глубже любого политического спора. Израильский кризис — это не только борьба между лагерями, это борьба за центр тяжести израильской идентичности. Мудрецы (Хазаль) связывали разрушение Второго Храма с беспричинной ненавистью. И не потому, что само разногласие было проблемой. Напротив, способность спорить, не соглашаться и задавать вопросы — это глубокая основа еврейской традиции. Разрушение родилось тогда, когда разногласие перестало существовать в рамках партнерства, когда каждая сторона убедилась, что владеет единственной версией истории, и отказала другой в праве на место в ней.
Израильское общество проходит через подобный процесс. Разногласия между нами касаются не только политики или руководства, но и вопроса о том, кто формирует национальный нарратив и как можно построить общий дом из множества идентичностей. Невозможно понять историю Израиля, не признав центральную роль, которую сыграли рабочее движение, поселенческое движение, кибуцы и поколение «Пальмаха» в формировании облика государства. Они были среди сил, которые привели к созданию страны, строительству её институтов, формированию ЦАХАЛ и становлению израильского этоса в первые годы существования государства.
Но Израиль никогда не был лишь историей групп, находившихся в центре в начале пути. Наряду с основополагающим этосом существовали и другие истории: репатриантов, жителей городов развития, выходцев из исламских стран, представителей религиозного сионизма и других групп, которые также внесли свой вклад в строительство государства. С годами возникло более широкое требование признать, что память, культура и традиции этих групп также являются неотъемлемой частью израильской истории. Для многих «переворот» 1977 года был чем-то большим, чем смена власти: он символизировал момент, когда группы, годами чувствовавшие себя на периферии, стремились повлиять на облик государства и привнести в национальный дискурс свои истории.
В последние десятилетия происходит еще одно изменение в структуре элит. Религиозный сионизм, который в прошлом был важным, но не всегда центральным партнером, стал значимым фактором в национальном руководстве, в ЦАХАЛ, на государственной службе и в политике. Это естественный процесс в меняющемся обществе, но он ставит испытание перед каждой новой элитой: расширяет ли она израильский дом или только заменяет тех, кто сидел в центре до нее? Разногласие вокруг ультраортодоксального сектора и закона о призыве также отражает более широкий вопрос об ответственности, принадлежности и о том, как различные группы интегрируются в национальный нарратив.
После 7 октября мы на мгновение увидели иную картину: из всех частей общества люди встали на защиту государства, чтобы добровольно помогать и нести ответственность. В моменты истины выяснилось, что израильская история больше, чем любой лагерь. Это, возможно, самый глубокий урок Девятого ава: разрушение начинается не тогда, когда у нас есть разногласия, а тогда, когда разногласие заставляет нас забыть, что мы делим один дом. Израиль был построен не из одной истории, а из мозаики историй, общин и идентичностей. Задача нашего поколения — не решить, какая история победит, а убедиться, что ни одна группа не должна стирать другую, чтобы чувствовать, что она принадлежит к этому дому.
