Не вдалбливали, а постановили: как БАГАЦ утратил доверие общества

Есть моменты, когда один вопрос, заданный как бы мимоходом, раскрывает целый мир. Так произошло в зале Верховного суда на заседании в расширенном составе по требованию обязать правительство создать государственную следственную комиссию.

Его Честь судья Халед Кабуб прервал обсуждение и с искренностью, прозвучавшей почти наивно, с изумлением спросил: «Я должен сказать... я слышу здесь людей, у части которых складывается впечатление, что БАГАЦ против государства... Я не могу понять, как. То есть, со временем кто-то просто вдалбливал этот посыл, что суд, судебная система — против власти. И я не могу понять, как и почему».

Вопрос Его Чести судьи Кабуба действительно искренен, и ответ прост: не вдалбливали, а выносили постановления.

При даровании Торы на горе Синай произошло чудо: «И весь народ видел голоса». Не слышали, а видели. Так и сегодня народ видит голоса, исходящие из Верховного суда в его ипостаси БАГАЦа. Общественность не читает протоколы и не анализирует глубоко судебные решения — она видит результаты. И когда повторяющимся итогом становится торможение деятельности избранного правительства, формируется устойчивое ощущение. Это не пропаганда, а реальность, в которой БАГАЦ действует и постановляет — как минимум — сковывать руки законодательной власти, не давая ей реализовывать свою политику.

Начнем с самого заседания. Статья 1 Закона о следственных комиссиях гласит просто: «Если правительство сочло... оно вправе...». Это четкие полномочия и явное право на усмотрение. И все же БАГАЦ обсуждает, следует ли обязать правительство использовать полномочия, которые законодатель наделил его лишь как правом. В этом и заключается вся история: закон не изменился, изменился лишь интерпретатор, заседающий в БАГАЦе.

Это не первый случай. Когда правительство попросило воспользоваться своими полномочиями и прекратить работу главы Шабака Ронена Бара, БАГАЦ заблокировал это. Когда оно попыталось завершить срок полномочий юридического советника правительства Гали Бахарав-Миары, БАГАЦ в расширенном составе установил прецедент, из которого следует четкий посыл: увольнение юридического советника стало почти невозможным. Когда правительство попросило назначить комиссара государственной службы по пути, принятому десятилетиями, БАГАЦ заблокировал и это.

Здесь вступает в силу постановление Его Чести судьи Ицхака Амита, которое хорошо разъясняет, почему общественности не нужно «вдалбливание», чтобы понять картину. В постановлении по делу о назначении комиссара государственной службы (БАГАЦ 37830-08-24) Амит не ограничился точечным юридическим анализом процедуры. Он перешел к широкой диагностике самой управленческой культуры: «Похоже, что Государство Израиль перешло от политической культуры it is not done (так не делается) к культуре it is now done (теперь это делается), открыто и прилюдно».

Затем он добавил: «То и дело слышны сообщения о попытках ослабления привратников». И далее постановил: «Это размывание норм надлежащего управления политическим эшелоном...».

Это не технические цитаты и не процедурные аргументы. Это всеобъемлющее ценностное определение поведения правительства, его политической культуры и отношений с «привратниками». Когда судья Верховного суда описывает политический эшелон как тех, кто размывает нормы, ослабляет «привратников» и действует в целях политизации государственной службы, общественности не нужны комментаторы, чтобы понять, как она воспринимается в глазах суда.

Он не одинок

В постановлении по делу о «принципе разумности» судья Анат Барон написала: «Над Государством Израиль нависли экзистенциальные угрозы, извне и изнутри...». В контексте сказанного «угроза изнутри» была прямо отнесена к поправке к Основному закону «О судопроизводстве» — то есть к правительству. Трудно переоценить значение этих слов. В то время как солдаты сражаются в Газе, судья Верховного суда пишет, что законодательная инициатива правительства является экзистенциальной угрозой изнутри. Это не описка, это мировоззрение.

И это не стоит особняком. Ее Честь председатель Эстер Хают назвала юридическую реформу «планом по сокрушению судебной системы» и предупредила о «смертельном ударе по независимости судебной власти». Ее Честь судья в отставке Дорит Бейниш подписала вместе с коллегами публичную декларацию против политики правительства.

Общественный посыл накапливается не потому, что кто-то его вдалбливал. Он накапливается потому, что общественность слышит, читает и видит. Когда судьи публично высказываются против шагов правительства, пишут в постановлениях резкую ценностную критику его законодательства, отменяют Основные законы, блокируют назначения, останавливают увольнения и раз за разом вмешиваются в полномочия исполнительной власти, общественность сама делает выводы.

Его Честь судья Кабуб спросил, как родилось это ощущение, но, возможно, настоящий вопрос в другом: как можно было предотвратить его рождение? Действительно ли общественности нужно «вдалбливание», чтобы понять то, что она видит? Или ей достаточно реальности?

Мудрецы учили на примере притчи о «овечке бедняка» одному из величайших уроков в истории власти. Величайшая несправедливость — это не кража, а отнятие единственного, что у тебя осталось. И раз за разом, как чувствует большая часть общества, у правительства отнимают его «овечку бедняка»: управляемость.

Пророк Исайя описывал видение исправления мира словами «И возвращу судей твоих, как прежде», однако для того, чтобы судьи были как прежде, они должны быть прежде всего судьями. Не стороной, не лагерем и уж точно не игроком на общественной арене. Ибо если судья Верховного суда видит в правительстве не просто сторону в процессе, а ценностную проблему, если он описывает управленческую культуру как размытую и испорченную, то вполне естественно, что общественности будет трудно видеть в нем нейтрального арбитра.