«Небо и земля»: почему этот фильм работает вопреки всем претензиям

Авив (Том Авни) и Майя (Хила Саада) обнаруживают, что их единственный сын Рои (Шарон Барак), ученик начальной школы и талантливый спортсмен, тяжело болен и нуждается в пересадке костного мозга. В процессе поиска подходящего донора начинают всплывать подробности обстоятельств рождения мальчика — и факты, которые Авив, по всей видимости, знал, но скрывал от Майи. Напряжение лишь нарастает, когда они выходят на ультраортодоксальную семью, которая может спасти ситуацию: Ицхака (Пини Тавгер), Двору (Кармель Нецер) и их младшего сына, ровесника Рои, которого играет Даниэль Низари. Это, в общих чертах, сюжет фильма «Небо и земля», или, по крайней мере, то, что можно рассказать без спойлеров.

Как кинокритик, я имею немало претензий к этой картине. Например, к сценарию, написанному Эрезом Тадмором («Хорошие парни») и Ринат Леви-Танджи: в диалогах почти нет подтекста, всё проговаривается прямо, с избыточной интерпретацией событий, которые зритель зачастую мог бы понять самостоятельно. Кроме того, не совсем ясно, почему на финишной прямой раскрываются детали, на которые было дано более чем достаточно намеков заранее.

Что касается режиссуры, Роби Дуаниас — известный актер («Комеди Стор») и сценарист («Сабри Маранан») — работает с камерой в манере телесериалов прошлых лет, будто её единственная роль — фиксировать говорящих людей. В фильме нет моментов, где операторская работа, звук или монтаж добавляли бы глубины диалогам, которые остаются здесь практически единственным средством продвижения сюжета.

И всё же, после того как я высказал эти замечания, я признаю: это не имеет решающего значения. Как зритель, я пришел к выводу, что «Небо и земля» просто работает. Мы имеем дело с мелодраматическим триллером, а такие фильмы оцениваются по двум критериям: силе эмоций и способности держать в напряжении. В первом параметре картина выигрывает за счет трогательной игры Авни и детей-актеров; во втором — могу подтвердить, что мне было искренне интересно узнать, чем всё закончится.

Я уже упоминал, что ближе к финалу раскрываются вещи, которые мы, по сути, уже знали, но именно этот сценарный ход усиливает чувство катарсиса, когда всплывают истины, которые невозможно было предугадать. В свое время я работал с Дуаниасом и уже тогда видел его подлинный интерес к телевизионному и кинематографическому творчеству. Если судить по «Небу и земле» — скоро выйдет также его фильм «Сине-белое», который я еще не видел, — Дуаниас режиссер без лишних претензий, в хорошем и плохом смысле. В хорошем — потому что он думает о восприятии зрителя, а не о «потрясающем кадре». В плохом — потому что киноязык «Неба и земли» выглядит ученическим. Это не кинематографическая беспомощность, но определенная простота, которая в худшие моменты — например, в сцене, где мир Майи переворачивается, — скатывается в упрощенчество.

С другой стороны, в израильском кино достаточно творцов с большими амбициями и сложным киноязыком, но очень мало понимания зрительского опыта и ответственности перед аудиторией. «Небо и земля» — это фильм, сделанный для зрителя, призванный волновать и держать в напряжении, и он успешно справляется с этой задачей. На мой взгляд, это лучшая новость для израильского кино, чем очередной «сложный» фильм, который забывает, что перед экраном сидит публика.