Нетаниягу дает войне нелепые названия, но ему больше никто не верит
Даже если были достигнуты значительные военные достижения, враги не исчезли, не эмигрировали добровольно, не сдались и, главное, не сложили оружие. Огромные обещания оказались лишь пустыми словами.
Тот факт, что эта война — о которой никто, и особенно ни один обозреватель, не знает, куда она направлена и какими будут её результаты — ведется с иранской стороны как война на истощение против израильского тыла, не подлежит сомнению. Что менее согласовано и уж точно меньше обсуждается, так это возможность того, что именно так ведется война и со стороны правительства Израиля.
Декларируемые цели — устранение ядерной угрозы и свержение режима с помощью военной кампании — выглядят всё менее реалистичными по мере прохождения трудных дней. Были те, кто еще до 28 февраля оценивал, что речь идет в лучшем случае о принятии желаемого за действительное, а в худшем — о пускании пыли в глаза общественности и миру. Недекларируемые цели беспокоят гораздо больше. Здесь обеспокоенный гражданин уже основывается на своем горьком опыте последних двух с половиной лет, когда в наших краях затянулась война, которой всегда мало, или, точнее, война, которой всегда мало ему.
Нынешний этап войны, получивший еще одно нелепое название из «Короля Льва», подчеркивает абсурдность предыдущих высокопарных заявлений о полной победе и устранении угрозы — от Газы через Ливан и до Ирана. Даже если были достигнуты значительные военные достижения, посмотрите на это чудо: враги не исчезли, не эмигрировали добровольно, не сдались и, главное, не сложили оружие. Огромные обещания оказались лапшой в сухпайках.
Биньямин Нетаниягу честно, а на самом деле нечестно, заслужил недоверие к себе, к своим отчетам, к своим доводам и к своим обязательствам. Прямо как в сказке про мальчика, который кричал «Волк!», даже если он скажет правду о приближающейся угрозе и правильном способе борьбы с ней — кто поверит? И на фоне всего, что мы прошли под его руководством, как можно винить того, кто не верит? С другой стороны, всегда можно обвинить кого-то другого. Например, обладателя или обладательницу должности в сфере безопасности или юстиции. Только не того, кто стоит во главе — и уж точно не до тех пор, пока ведется война.
