Неверный урок войны: правда о буферных зонах
В Генеральном штабе ЦАХАЛ вновь делают ставку на создание опорных пунктов и зон безопасности в Газе и Ливане. В то время как террористические организации переходят к использованию роев беспилотников и искусственного интеллекта, узкое тактическое видение армии грозит стране очередным провалом.
Высокопоставленные офицеры ЦАХАЛ, от командиров бригад и дивизий до Генерального штаба, в последние месяцы транслируют почти идентичный тезис: единственный способ защитить северные поселения — это присутствие на территории врага. Эта фраза звучит в контексте создания зон безопасности в Южном Ливане, секторе Газа и даже на сирийском направлении.
Для этих командиров уроки 7 октября очевидны: нельзя больше полагаться исключительно на заборы, датчики или дистанционное сдерживание. Согласно концепции, формирующейся в ЦАХАЛ, чтобы предотвратить новую резню, Израиль обязан удерживать пространства безопасности за пределами своих границ. Однако за этим решительным заявлением скрывается глубокая проблема и игнорирование реальности. Похоже, ЦАХАЛ и оборонное ведомство извлекают из войны неверные уроки.
Никто не спорит с тем, что 7 октября стало историческим провалом. Но принципиальный вопрос заключается не только в том, как террористы ХАМАС проникли в Израиль, но и в том, как на протяжении многих лет выстраивалась угроза, сделавшая это нападение возможным. Здесь и кроется изъян новой концепции ЦАХАЛ: она фокусируется на расположении сил, а не на процессах, приведших к краху. Даже в чисто военном контексте эта доктрина игнорирует природу провала того дня.
Ловушка новой концепции
ХАМАС не сокрушил дивизию «Газа» и не захватил поселения из-за того, что внутри Хан-Юниса или Рафиаха не было опорного пункта ЦАХАЛ. «Хезболла» не стала стратегической угрозой из-за отсутствия израильского блокпоста в Южном Ливане. Корнем проблемы была многолетняя политика сдерживания, уклонения от конфликтов, неофициальных соглашений о деэскалации и игнорирования военного усиления террористических организаций, а также терактов, совершаемых против Израиля.
К этому добавились разведывательное высокомерие, чрезмерная вера в технологические барьеры и ошибочное представление о том, что угрозой можно управлять, вместо того чтобы наносить по ней упреждающий удар. Именно поэтому утверждение, что решение заключается в нахождении внутри вражеской территории, выглядит как попытка упростить сложный провал до уровня оперативного лозунга.
Израильская история должна стать предупреждением. Зона безопасности в Южном Ливане, созданная из стремления защитить северные поселения, с годами превратилась в кровоточащее бремя. Израиль потерял там сотни солдат, «Хезболла» крепла в ходе боевых действий, а длительное пребывание не обеспечило реальной безопасности жителям Кирьят-Шмоны, Метулы и Шломи.
В конечном итоге ЦАХАЛ отступил в 2000 году не потому, что победил, а потому, что модель износилась в военном, общественном и политическом плане. Более того, после отступления Израиль не реализовал ни одной своей угрозы и официально игнорировал усиление «Хезболлы», пока не стало слишком поздно.
Теперь кажется, что оборонное ведомство возвращается к той же концепции под новыми названиями: пространство обеспечения безопасности, оперативный контроль или защитный буфер. Термины меняются, но идея остается прежней: постоянное или длительное присутствие на вражеской территории, чтобы отдалить угрозу от границы.
Однако реальность 2026 года кардинально отличается от 90-х. Сегодняшние террористические организации полагаются не только на наземные проникновения. Они наращивают возможности беспилотников, робототехники, высокоточных ракет, киберсредств и передовых систем наблюдения. Опасение вызывает то, что ЦАХАЛ снова готовится к угрозе прошлого, настаивая на оборонительных действиях, которые уже провалились и не имеют четкой стратегической цели.
Война 2026 года, инструменты 90-х
Важно отметить, что маневр в Ливане был необходимым и востребованным действием. «Хезболла» создала колоссальную террористическую инфраструктуру при поддержке Ирана, что угрожало сотням тысяч граждан. С этим споров нет. Проблема начинается с ошибочных выводов, которые не защищают граждан и даже подрывают военные успехи.
В секторе Газа, например, ХАМАС получил тяжелый удар, но в ЦАХАЛ уже признают, что группировка адаптируется к новому полю боя, в то время как у армии нет на это ответа, а политические ограничения остаются в силе. Сосредоточенность Израиля на туннелях и наземных рейдах может создать слепоту перед следующей угрозой: массовыми атаками беспилотников, автономными взрывными устройствами или комбинированными ударами, основанными на искусственном интеллекте и относительно дешевых средствах.
Террористической организации не обязательно захватывать поселение, чтобы достичь стратегического эффекта. Достаточно парализовать базу, поразить электростанцию или проникнуть в системы связи. Атака на поселение, уже пострадавшее 7 октября, станет катастрофой.
В то время как армия планирует буферные зоны, она с трудом отвечает на базовый вопрос: действительно ли удержание территории предотвращает следующее усиление врага? Ведь и в Южном Ливане под израильским присутствием «Хезболла» продолжала крепнуть. Когда ЦАХАЛ найдет ответ на текущую угрозу, «Хезболла» уже будет на следующем этапе разработки.
Тактический контроль над территорией — это не стратегическое решение. Более острая проблема — кумулятивная цена удержания территории. Пространства безопасности требуют постоянного присутствия сил, длительных призывов резервистов, огромных бюджетов и износа бойцов. Наряду с этим растет политическая и информационная цена: международное давление, конфликты с союзниками и углубление изоляции Израиля.
В ЦАХАЛ, где видение командиров зачастую узко и тактично, к этим соображениям склонны относиться как к «фоновому шуму». Но реальность доказывает обратное: государство не может долго поддерживать концепцию безопасности, основанную на истощении общества, экономики и международной легитимности.
Политический провал, питающий лозунг
Важно подчеркнуть: основная ответственность лежит не только на армии. Главным провалом было и остается политическое руководство. На протяжении многих лет правительства Израиля предпочитали управление конфликтом стратегическому решению, откладывая трудные шаги. Однако и на ЦАХАЛ лежит значительная ответственность. Высокопоставленные военные не только исполняют приказы, они формируют концепции и дают рекомендации политическому эшелону.
Опасность в том, что вместо глубокого расследования провалов, приведших к 7 октября, ЦАХАЛ поспешил принять простой, силовой урок. Больше территории, больше опорных пунктов — при этом игнорируется тот факт, что это не дает безопасности. Ведь безопасность измеряется не только километрами за границей.
Хуже того, посыл о том, что настоящая защита начинается только на территории врага, создает опасный общественный эффект. Если такова концепция, что должны понимать жители приграничья в тот день, когда ЦАХАЛ вернется к международной границе? Означает ли это, что их защита снова станет недостаточной?
Всем ясно, что в конечном итоге Израиль вернется к своим границам. Вопрос в том, какая модель безопасности будет стоять тогда: основанная на глубоком извлечении уроков и политической стратегии или та, что пытается решить стратегический провал с помощью дополнительного тактического присутствия. Самая большая опасность после исторического провала — не только повторение ошибок, но и извлечение из них неверных выводов.
