Неявка на работу: близок ли крах иранского режима?

Как сообщило издание «Walla», посол Израиля в США Иехиэль Лейтер заявил агентству «Bloomberg», что Израиль фиксирует серьезные трещины в моральном духе членов «Басидж» и Корпуса стражей исламской революции (КСИР), которые якобы перестали являться на службу.

Лейтер не уточнил, идет ли речь о системном явлении или локальном протесте, и применяют ли иранские силовики тактику «итальянской забастовки». Дипломат, на мгновение сменивший амплуа на эксперта по трудовым отношениям, не пояснил, грозят ли сотрудникам иранских репрессивных органов дисциплинарные взыскания за прогулы.

Если говорить серьезно, возникает вопрос: что это означает для хода боевых действий? Сам Лейтер признал, что это лишь первичный признак, который, по его мнению, может свидетельствовать о более глубоких процессах. Подобные прогнозы напоминают предсказания футбольных болельщиков перед матчем: в лучшем случае это «wishful thinking» (выдача желаемого за действительное), в худшем — попытка пустить пыль в глаза.

Посол подчеркнул: «Мы видим деградацию не только в способности Ирана запускать баллистические ракеты и БПЛА, но и в моральном духе». Примечательно, что в то время как израильские граждане переживают тяжелейшие дни войны, правительство через своих представителей транслирует оптимистичные отчеты о состоянии противника.

Искажение реальности вместо её изменения

Цель данной статьи — не нападки на Лейтера, а демонстрация того, как правительство Израиля действует в информационном поле. Если официальной целью войны было «изменение реальности на Ближнем Востоке», то спустя три с половиной недели кажется, что мы перешли к попытке исказить эту реальность с помощью риторики. Сейчас в моде тезис о том, что каждый день боевых действий равен «году тишины» для врага. Важно помнить: мы все в одной лодке, и каждый из нас искренне желает победы. Я буду только рад оказаться самым глупым человеком на стороне победителей, чем самым проницательным — на стороне проигравших.

То же касается и заявлений посла: хотелось бы верить, что «нефтяные признаки» трещин в иранском режиме приведут к его скорой капитуляции. Однако возникает логический вопрос: действительно ли каждый день ударов ВВС по инфраструктуре эквивалентен году задержки в производстве оружия, или это очередной «товар месяца» для общественного мнения?

Проблемы с датами

Мой скепсис вызван не только сомнительными отчетами об «охоте на пусковые установки», но и тем, что у нынешнего правительства, похоже, серьезные проблемы с хронологией. Биньямин Нетаниягу во всеуслышание заявлял, что мы «отбросили «Хезболлу» на десятки лет назад». Жители Севера, опираясь на свой опыт и оценки военных, могут оценить цену этих слов. Вспомним хотя бы генерала Ори Гордина, который называл ситуацию на Севере «лучшей с 1982 года».

Что нам объясняют сейчас? Что возможности «Хезболлы» составляют «десятую часть от того, что было до операции «Стрелы севера»». Как именно рассчитываются эти «возможности»? Ясно одно: угроза наземного вторжения, которую годами взращивали правительства Нетаниягу, на данный момент миновала — и это немало. Но это точно не «десятки лет назад» и не «лучшая ситуация с 1982 года».

Три цели войны

На старте войны были заявлены три цели:

1. Нанести тяжелый удар по ядерной программе Ирана (пока этого не произошло, несмотря на массированные обстрелы).

2. Уничтожить баллистические возможности Ирана (эффективность подсчетов ракет и установок вызывает большие сомнения).

3. Создать условия для смены режима (режим не пал даже после ликвидации его лидеров).

Согласно этим критериям, представленным самим Нетаниягу, пока речь идет о провале. Возможно, завтра режим в Иране действительно падет, как предсказывает Лейтер. Возможно, выяснится, что у иранцев закончились ракеты, а Нетаниягу был прав во всем. Но что будет, если нет? Сделает ли нация необходимые выводы, или мы снова услышим мантру: «Покажите мне хоть одного, кто может его заменить?»