Ни у одной из сторон нет возможности нанести «нокаут» другой
Существует немалая вероятность того, что согласие Ирана завершить нынешний раунд напрямую привязано к соглашению о принципах с США. Это дает Тегерану рычаг давления для улучшения позиций в сделке, к которой стремится Дональд Трамп в преддверии важных событий.
В последнем раунде противостояния с Ираном мы оказались в ситуации, которая измеряется тем, кто скажет последнее слово или выпустит последнюю ракету. Причиной тому — мнимая мотивация, продиктованная стремлением к превосходству и контролю. Хотя подобный образ действий часто приписывают элементам сдерживания или стратегии «баланса страха», зачастую он продиктован соображениями эго и имиджа: желанием показать, что ты «не фраер», и не проиграть в символической битве за престиж, главным образом перед внутренней аудиторией.
В прошлом Израиль умел заявлять, что ответит должным образом — в нужное время и в нужном месте. Это создавало у врага постоянное чувство тревоги и бдительности, что само по себе становилось помехой, ограничивающей повседневную жизнь. В ходе конфликта последних лет иранцы также научились отвечать «в свое время». Так было, например, после ликвидации в Ливане бригадного генерала Мохаммада Резы Захеди, командующего силами «Кудс» в Сирии и Ливане и высокопоставленного чиновника Корпуса стражей исламской революции. Ликвидация произошла 1 апреля, и в течение двух недель Израиль находился в состоянии постоянной готовности к ответному удару.
Ответ пришел 14 апреля 2024 года: иранцы выпустили около 130 баллистических ракет, 36 крылатых ракет и около 185 беспилотников. Израиль при поддержке иностранных союзников сумел нейтрализовать большинство угроз. В рамках нынешнего конфликта обеим сторонам ясно: ни одна из них не способна нанести другой «нокаут», а пространства для ведения длительной и масштабной кампании не существует. Поэтому вопрос о «последнем слове» приобретает избыточный вес.
Президент Дональд Трамп понял, что обе стороны застряли в бесконечной петле «атака — ответ — атака». Поэтому правильный вопрос сегодня не в том, кто нанесет последний удар, а в том, кто может заставить обе стороны завершить раунд. Дональду Трампу это удалось, но для тех, кто читает между строк, очевидно: согласие Ирана на деэскалацию напрямую привязано к соглашению о принципах между США и Ираном. Это дает иранцам рычаг давления для улучшения позиций в сделке, к которой Дональд Трамп стремится в силу ряда причин и событий, приближающихся гигантскими шагами (Чемпионат мира по футболу, 250-летие США и промежуточные выборы в ноябре).
Ситуация с ценами на нефть, подскочившими с началом раунда, и негативные последствия для рынков усиливают потребность Дональда Трампа в том, чтобы этот раунд не имел продолжения. Для этого ему требуется сотрудничество со стороны Ирана — сотрудничество, за которое Тегеран потребует уступок. Ближний Восток — это клубок игроков, ограничений и рисков, где каждый шаг должен оцениваться стратегически, с учетом эффекта домино. Это шахматная игра, которую иранцы знают и любят, а от Израиля и США требуется мышление, ориентированное на будущее, попытка обнаружить неизвестные переменные в уравнении.
На практике обстрел со стороны «Хезболлы» по населенным пунктам Севера создал «цепь взрывов». Он повлек за собой израильскую атаку в Дахии, которая привела к запуску иранских ракет по Израилю, что вызвало ответные удары ВВС по целям в Иране, а затем — американское давление с целью завершения раунда. За это давление приходится платить готовностью к уступкам в вопросах, наиболее важных для Израиля: ракетная программа, финансирование прокси, ядерная программа и запасы обогащенного урана. Все это обостряет вопрос о том, было ли решение о точечной атаке в Дахии правильным.
Полковник в резерве Дорон Хадар, бывший командир подразделения по управлению кризисами и ведению переговоров ЦАХАЛа.
