Мы все еще в долгу перед ними

Описав то, через что он прошел, он посмотрел в камеру. Он не стеснялся, но и не выглядел полностью спокойным. «Я не хочу просить о помощи, но я обязан», — сказал он. Просьба была относительно простой: поддержка в восстановлении жизни. Не удовольствия, не роскошь, не великие мечты. Просто вернуться в колею. И мне стало стыдно. Я хотел провалиться сквозь землю. Просить прощения за то, что он находится в таком положении. Что все это происходит менее чем через три года после резни.

Авитар Давид попался мне на этой неделе в Instagram. Он выглядит хорошо. И фон позади него тоже относительно неплох. Контраст между его внешним видом и ужасами, которые он описал, был как стрела в сердце. И прежде всего, это напоминание об иллюзии, что мы якобы продолжили жить и все в порядке. Об ошибочном представлении, что многие из выживших в плену отлично справляются. Что ж, это не так. Верно, есть еще огромное количество пострадавших от 7 октября, и закон о выплатах для освобожденных из плена предоставляет выжившим поддержку. И все же кажется, что она не в должном объеме. Государство, конечно, хочет помочь и делает очень много, но ответ не является полным, потому что потребности в восстановлении после такой катастрофы никогда раньше не существовало. Целые круги семей не работали какое-то время или с трудом возвращаются к рутине. Ситуация отличается на многих уровнях, и здесь идет полуфилософская дискуссия о том, что такое «восстановление».

Дело в том, что тем временем проводятся кампании по сбору средств, которые помогут вернуться к жизни. И это позор для израильского общества. В дни, когда огромные бюджеты быстро перенаправляются на цели, которые не являются срочными, такой вопрос не может оставаться открытым. И если говорить менее деликатно: почему, черт возьми, до сих пор есть выжившие в плену в таком состоянии? Тот факт, что некоторые из них положительно представлены в общественном сознании и получают возможности, не обязательно свидетельствует о ситуации в целом. Не у всех есть талант к письму, способность выступать с лекциями или финансовая поддержка со стороны семьи. И даже те, у кого это есть, безусловно, испытывают трудности и сложности, которые невозможно представить. Так что скажут те, кто не в заголовках, кто получает мало предложений, вынужден обходиться меньшим или изначально пришел из другого социального слоя?

Это правда, что израильская общественность устала. Она истощена. У нее нет сил больше слышать о том, что произошло. Она хочет продолжать свою жизнь. Но именно в этом и заключается суть. Вещи связаны. Потому что пока они не восстановятся — мы не восстановимся. Государство, которое не умеет поставить своих пострадавших на ноги, никогда не приведет себя к здоровой рутине. Потому что заложники представляли не только самих себя. Они были символом утраты израильского суверенитета. С их возвращением Израиль вернул свой суверенитет. Но суверенитет — это средство, а не цель. Цель — это процветание, жизнь в достатке, культура и знания в еврейском и демократическом государстве. И по этой причине долг государства не закончился с их выходом из ада. Он продолжается до восстановления. И тот, кто не восстанавливает своих заложников, показывает, что не думает о достойном «дне после» для своих граждан.

У Государства Израиль есть деньги. Оно успешно, процветает и обладает мощью. И оно должно отражать это также и внутри страны. Наше сердце уже не в Газе, но разум — он жаждет иной реальности. Для них и для нас. Поэтому, в то время как партии собирают голоса, выжившие в плену вынуждены просить о поддержке. И чтобы связать эти вещи, вот предложение для каждой сионистской партии: не только поддержка резервистов, ликвидация ХАМАС и призыв для всех. Закон о заложниках и их семьях. Но настоящий. Не обновление старого законодательства с ограничениями и актуарными расчетами, которые выдадут нерелевантные суммы. Закон, который изучит, в чем они действительно нуждаются, и даст им это, раз и навсегда.