Обеспокоенные своей судьбой: когда нет программы, есть кого обвинить
Антиортодоксальные кампании стали единственным козырем оппозиции на выборах, однако они начались слишком рано. Виновных в нехватке бойцов пытаются найти в ЦАХАЛ, Кнессете и Верховном суде, но при этом забывают, что отчужденное отношение раввинов к израильскому обществу лишь усиливает враждебность.
Антирелигиозные партии, направляющие свои стрелы против ультраортодоксов и представляющие их виновными во всех бедах страны, десятилетиями вплетались в израильскую политическую систему. От партии «Мерец» Шуламит Алони и Йоси Сарида, через «Шинуй» Томми Лапида и Авраама Пораза, и до Авигдора Либермана, который после многолетнего партнерства с ультраортодоксальными фракциями решил в 2019 году присоединиться к сонму подстрекателей.
Однако никогда прежде не было ситуации, когда все оппозиционные партии без исключения несли один и тот же флаг, вторя друг другу и по сути опустошая себя от любой другой существенной или ценностной повестки. В ненависти к ультраортодоксам мы полагаемся. До такой степени, что уже неясно, в чем разница между Яиром Лапидом, Нафтали Бенетом, Либерманом, Гади Айзенкотом и Яиром Голаном. Те же слова, тот же посыл, то же распространение ненависти. Партии «просвещенных» — даже под микроскопом их невозможно отличить друг от друга. Бей ультраортодокса — и увидишь спасение. Как некоторые деятели с окраин европейской политики по отношению к евреям.
К их несчастью, общая антиортодоксальная кампания началась слишком рано — более чем за три месяца до выборов. Естественно, что в период предвыборной агитации повестка меняется, но в их случае, после того как они потратили все боеприпасы против ультраортодоксов и правительства, у них фактически ничего не осталось. С роспуском Кнессета им придется изобретать себя заново. Без ультраортодоксов их предвыборная программа выглядит сухой и унылой.
В отличие от вопросов войны и правосудия, по которым существовал консенсус, вопрос призыва ультраортодоксов расколол коалицию и привел к внутреннему сопротивлению. Сам закон о призыве в итоге не дошел до голосования, но два других закона, призванных заменить его, были утверждены подавляющим большинством. Единственными противниками стали те, кто и так решил покинуть свои партии по личным причинам.
Шарен Хаскель из партии Гидеона Саара давно объявила, что не присоединится к «Ликуду». Юлий Эдельштейн и Дан Илуз также вышли из «Ликуда» и ведут переговоры с другими силами. Моше Соломон из «Религиозного сионизма» начал «играть мускулами» по вопросу призыва после того, как Бецалель Смотрич дал ему понять, что он не пройдет в следующий Кнессет. Они тоже, как и лидеры оппозиции, ищут спасения в нападках на ультраортодоксов, пытаясь уберечься от политической пустыни.
Один за другим представители ЦАХАЛ приходили в комиссию по иностранным делам и безопасности и умоляли отменить аресты учащихся ешив, утверждая, что это вредит способности армии призывать их. На самом деле призыву способствуют новые структуры, такие как «Хашмонаим» и ультраортодоксальные десантники. Кстати, именно при нынешнем правительстве было призвано в три раза больше ультраортодоксов, чем при любом предыдущем.
К празднику оппозиции на этой неделе присоединился начальник Генштаба Эяль Замир, который в необычном письме заявил, что Кнессету нельзя принимать закон о временном распоряжении об отмене арестов. В отличие от профессионалов в ЦАХАЛ, Замир утверждал, что аресты полезны для призыва, хотя данные говорят об обратном. Представители армии на заседаниях комиссии признавали, что им не известно ни об одном ультраортодоксе, призванном после ареста.
Больше, чем остановить принятие распоряжения, начальник Генштаба стремился публично подставить правительство. Это не первый случай. Публичное письмо главы такой значимой организации, как ЦАХАЛ, не является частью обычного дискурса между армией и политическим эшелоном. Это письмо предназначалось в первую очередь для СМИ.
Где бойцы, которые испарились?
В последнее время начальник Генштаба часто дает понять, что путь правительства в навигации по вопросам безопасности в Газе и Ливане ему не по душе. Он требует более воинственных планов. Однако в личных беседах от этих планов не остается и следа. Замир остается довольно вялым начальником Генштаба, который предпочитает тишину вместо шума и спокойствие вместо войны. Точно так же, как он представил министру обороны и премьер-министру планы по завоеванию Газы, чтобы добиться своего назначения, а после выбора встал в позу, чтобы ничего из этого не было выполнено.
В предыдущем правительстве, где центральную роль играли бывшие начальники Генштаба, был принят закон о полном освобождении каждого ультраортодокса с 22 лет, с нелепыми целями призыва в 1500 человек в год. Нынешний кризис призыва возник из-за Верховного суда, а не из-за правительства. Более того, именно оппозиция, будучи у власти, сократила срочную службу до двух с половиной лет. Если бы они не трогали это, бремя на резервистов уменьшилось бы невероятно.
И это еще до того, как кто-то вспомнил «потерянное десятилетие» солдат, которые демобилизовались, но не были распределены ни в одну резервистскую часть — их данные были просто стерты. Юлий Эдельштейн как председатель комиссии по иностранным делам и безопасности тщетно пытался найти те сотни тысяч, которые были уволены просто так.
Ультраортодоксальный автогол
Нельзя освободить ультраортодоксов от ответственности. Необычные высказывания некоторых раввинов и политиков из этого сектора вызывают ярость. Вместо объединяющего посыла — «кто учится, пусть учится, а кто нет — пусть призывается» — они транслируют отчуждение и безразличие к израильскому обществу, которое изнемогает. Тем самым они вредят прежде всего самим себе, помогая кампании, ведущейся против них.
Оппозиция также обвиняет правительство в неспособности управлять государством. Это говорят люди, которые за последние четыре года не смогли управлять даже оппозицией. Несмотря на все потрясения, никто из них не смог добиться ни одного политического достижения, которое бросило бы вызов правительству и привело бы к сокращению его срока. На практике коалиция с момента создания только выросла — с 64 до 68 мандатов. Это произошло потому, что те, кто возглавляет оппозицию, — довольно убогая группа людей, лишенных навыков управления.
ШАС и блок спасены
Арье Дери было трудно скрыть улыбку, когда был утвержден закон о временном распоряжении. Это казалось безнадежным, но для Дери это был критический вопрос для выживания на выборах. В атмосфере демонстраций и разочарования ультраортодоксальной общественности не было шансов, что ШАС повторит свои достижения, а «Яхадут ха-Тора» получит восьмой мандат. Без ультраортодоксальных мандатов у правых не будет большинства.
Председатель ШАС сумел мобилизовать Нетаниягу, убедив его, что это важный шаг для успеха блока. Проблемой были возможные бунтовщики из коалиции, но вопрос решился относительно легко: большинство сочло, что превращать десятки тысяч людей в преступников в одночасье несправедливо.
Самая большая трудность пришла от «Яхадут ха-Тора». «Агудат Исраэль» смотрит в сторону сотрудничества с Айзенкотом. Письмо раввина Дова Ландо о том, что нет блока и нет доверия к Нетаниягу, поставило партию перед разбитым корытом. Их избиратели — правые, и если они увидят намек на сотрудничество с левыми, то могут сбежать к «Ликуду» или Бен-Гвиру.
Тем не менее, утверждение временного распоряжения — немалая победа для Дери. После принятия законов об отмене арестов ашкеназским ультраортодоксам будет трудно идти с оппозицией. Блок спасен. И прежде всего ШАС. Кампания Нетаниягу «нужен сильный Арье» вернулась. Это хорошо для Дери, который знает, что правда в том, что сильному Арье нужен Нетаниягу.
