Общественный интерес: то, что было верно для Моше Даяна, верно и для Романа Гофмана
Нам сегодня нужны люди, которые не разделяют традиционный концептуальный мир израильского оборонного истеблишмента. Роман Гофман — правильный человек в этот момент не из-за своей военной карьеры, а из-за образа мышления.
Роман Гофман — правильный человек в правильное время. Он необходим именно сейчас, поскольку мыслит иначе, чем абсолютное большинство окружающих его людей. Оборонная система Израиля, при всей её превосходности, в последние годы страдает от отсутствия разнообразия в коллективном видении. Роман не является человеком «системы». Он не порабощен комфортными пространствами единомыслия — мышления, которое, к слову, позволяет избегать ответственности.
Гофман умеет говорить о будущем в надлежащем историческом контексте прошлого. Это не является достаточным условием, но это необходимое требование для того, кто претендует на высокую командную должность.
Гофман — человек с глубоким мировоззрением и ценностями. Немногие из тех, кто ведет нас, понимают детали нашего прошлого. Гофман старается видеть «размер комнаты», в которой действует, в то время как многие сосредотачиваются на виртуозном понимании структуры её углов. Трудно вести диалог, когда ты смотришь вглубь, а тебя судят по видению на краткосрочную перспективу — особенно если ты не всегда самый красноречивый в комнате.
Против концептуального провала
Как бывший председатель комиссии по иностранным делам и обороне и председатель подкомиссии по разведке и секретным службам, я раз за разом видел, как лучшие представители командного состава мыслят идентично. Я видел людей с богатым опытом, но лишенных полета мысли и, что еще хуже, — лишенных скептицизма. Время от времени я размышлял о том, насколько леденящая душу фраза «видел одного — видел их всех» применима к системе, столь жизненно важной для нашего будущего. Я не был удивлен тем, что система была застигнута врасплох 7 октября. В ней не было критической человеческой массы, которая могла бы создать внутриорганизационную дискуссию относительно того слепого пути, по которому мы шли. В ней не было весомых людей, которые попытались бы помешать политическому руководству пристраститься к мнимому спокойствию и позволять в течение многих лет формироваться тому кольцу удушения вокруг Израиля, которое мы пытаемся демонтировать последние два года.
Нам сегодня нужны люди, которые не разделяют традиционный концептуальный мир израильского оборонного истеблишмента. Это трудноперевариваемое предложение, но оно отражает нашу потребность избавиться от глубоко укоренившихся концепций. Недостаточно тактических разногласий, лишенных стратегических отличий — именно так выглядело на своем пике разнообразие в израильском оборонном дискурсе. Нам нужно смелое, отважное, инициативное и активное оборонное руководство, которое сможет исцелить и исправить ущерб, накопленный годами — цену пассивной политики, удовлетворенной виртуозными достижениями, лишенными стратегической перспективы.
Нам нужно разнообразное оборонное руководство, в котором есть те, кто не влюблен в аксиомы прошлого и понимает: произошедшее — это не плод невезения и тактических ошибок, а затяжной стратегический концептуальный провал как оборонного, так и политического эшелона. Мы не должны продолжать делать «то же самое». Вызовы, стоящие перед нами, сложнее тех, что мы прошли.
Даже Даян мог бы быть дисквалифицирован
Гофман — правильный человек сегодня не из-за того, что он сделал в своей военной карьере, а из-за того, как он думает. Это критерий, который трудно измерить количественно, но бывают времена, когда он является решающим. Сопротивление сегодня его назначению на пост главы Моссада напоминает сопротивление в 1953 году назначению Моше Даяна на пост начальника Генштаба. Тогдашний премьер-министр Давид Бен-Гурион понимал, что для создания сдерживания перед нашими врагами нельзя почивать на достижениях Войны за независимость, часть из которых была достигнута не потому, что евреи были лучше, а потому, что арабы были более несостоятельными.
Бен-Гурион с трудом провел через правительство назначение Даяна начальником Генштаба. Его обвиняли в том, что он «загрязняет» армию политикой и бросает её в руки человека неуравновешенного, необузданного и даже нелюбимого коллегами. Четыре года спустя, когда Даян демобилизовался, все поняли необходимость, которая была в то время назначить главой системы такого человека, как он. Его вклад в формирование еврейской оборонной мощи и превращение её в смелую, внезапную и сдерживающую армию был обусловлен его характером, склонностями и концепцией мышления человека, который поначалу воспринимался как неподходящий и даже «аутсайдер». Бывают моменты в истории, когда правильный человек — это именно «другой».
Уместность? Тест на результат тоже важен
Если бы в 1953 году существовала консультативная комиссия по назначениям на высшие должности, называемая сегодня комиссией Груниса, она могла бы судить Даяна строго и рекомендовать предпочесть другое назначение. Она наверняка удостоилась бы в реальном времени аплодисментов в СМИ. Но с точки зрения общего общественного интереса было правильно, чтобы она одобрила кандидатуру Даяна на пост начальника Генштаба, несмотря на то, что в ней были, по всей видимости, существенные изъяны.
Сфера усмотрения консультативной комиссии по назначениям на высшие должности широка. Эта комиссия обязана проверять чистоту нравов и соответствие кандидата высокой должности, но она обязана взвешивать свои соображения, давая ответ высшему общественному интересу — назначению правильных людей, подходящих времени и месту. Её испытанием является не только надлежащий характер процедуры, но и тест на результат.
Не всегда закон должен пробивать гору, особенно в моменты кризиса. Общественный интерес требует учитывать события времени и нужды часа. Сегодня перед комиссией стоит Роман Гофман. Когда глубоко изучаешь, в чем заключается общественный интерес, в свете которого нужно принимать решение, этот случай — гораздо более легкий, чем случай Даяна.
