Омер Адам — король израильского драйва. Но достаточно ли этого?

Шарон Коэн работает в израильской музыкальной индустрии уже двадцать лет. Он видел и слышал всё, но из-за профессионального статуса не всегда может позволить себе откровенность. Мы убедили его писать для нас рецензии на концерты, предоставив полную свободу мнений. Ах да, это псевдоним, так что не утруждайте себя поисками.

На концерт Омера Адама все пришли в чёрно-белом. Дресс-кода не было, но эффект получился поразительным: 30 тысяч человек слились в единую массу, разбавленную лишь ярко-жёлтыми жилетами распорядителей. Это униформа нашего народа: махать рукой, поднимать флаги и петь гимны стало традицией.

Но если мы настолько самобытны, зачем копировать западных звёзд? Сахарный тростник, украшавший выступление Бэд Банни на Супербоуле, и драматичный въезд на белом пикапе перекочевали в шоу Адама. В прошлом году он в точности повторил декорации дома из тура того же Банни. Неужели режиссёру шоу не под силу придумать местную адаптацию? Вместо тростника могла бы быть растительность из родного Мишмар-ха-Шива, а вместо пикапа — легендарная «Субару». Копирование один в один самого популярного шоу в мире от артиста такого масштаба выглядит странно. Мы ждали больше оригинальности.

Впрочем, как только Омер выходит на сцену, все вопросы отпадают — он получает 100 баллов. Вооружённый арсеналом национальных хитов, он начинает выступление. Стоит ему запеть «Текилу», как руки и телефоны взмывают вверх. Адам — невероятный артист, способный вкладывать душу в каждую строчку. Песню «Тебе 32» он исполняет так, будто сам написал её в момент глубокого отчаяния. Это и делает его величайшим певцом своего поколения — он король гуд-тайма Израиля.

Концерт превращается в головокружительное попурри из латинских ритмов: «Твои подруги», «Красивые ночи», «Прозрачная вода», «Лица» и «Температура». Репертуар Адама настолько огромен, что темп перехода между композициями поражает.

Сет-лист, опубликованный заранее, напоминает дегустационный ужин: вы гадаете, какая песня прозвучит целиком, а какая промелькнёт за секунды. Омер общается с публикой как с партнёрами: «Как вы? Вам жарко? Вы пьёте? Скажите, если что-то нужно». Он заботится о нас, и даже выбор стадиона Рамат-Ган вместо парка Яркон оказался удачным решением. Здесь всё организовано лучше: удобные развязки, доступный легкорельсовый транспорт и отсутствие проблем с логистикой.

Сцена огромна, и большую часть времени он на ней один. Вступление к «Вай Ли» он держит безупречно — вокальные данные феноменальны. Однако в номерах вроде «Политике и сексе» режиссёрские попытки добавить театральности с танцующей парой выглядят спорно. Публика не всегда понимает, как это воспринимать. Возможно, стоило заполнить сцену музыкантами, которые большую часть времени оставались невидимыми.

Лучшее доказательство статуса Адама — то, как публика ревёт под альбомные треки, не ставшие вирусными в TikTok. В этом туре он даже ввёл караоке-уголок: зрители сами выбирают старые, менее известные песни вроде «Договор в душе» или «Уголок тишины». Это смелый шаг, ведь ради них приходится жертвовать «Старой историей» или «Тишиной».

После караоке Омер посвящает «Хороших парней» солдатам ЦАХАЛ и павшим воинам. В него бросают так много флагов, что на плечах не остаётся места. В этот момент в воздухе Рамат-Гана повисает грустная солидарность. Как безумно здесь жить: вчера — ракеты из Ирана и смертельная опасность, а сегодня — танцы.

Я вдруг подумал: в чёрно-белом мы похожи не на армию, а на стаю пингвинов. Когда они сталкиваются с леденящим холодом, они прижимаются друг к другу, чтобы выжить и согреться. Они становятся единым целым, поющим «Где все твои подруги». В этом и заключается история народа Израиля, Омера Адама и, пожалуй, немного Бэд Банни.