«Он набил Ноа Кирел на руке, хотя не так уж ее любит»
Новое сообщение от Давида Двира застало тату-мастера Шалев Саар врасплох: 76-летний судья шоу «Танцы со звездами» попросил украсить его руки цветными изображениями Губки Боба. Эта история — лишь один из примеров того, как за эпатажными рисунками скрываются глубокие личные смыслы, будь то любовь к внукам или попытка исцелить душевные раны после 7 октября.
Новое сообщение от Давида Двира застало тату-мастера Шалев Саар врасплох: 76-летний танцор и судья шоу «Танцы со звездами» попросил набить на обеих руках цветные «рукава» с изображением Губки Боба и его друзей. Как выясняется, Давид далеко не одинок: среди клиентов Шалев — генеральные директора крупных компаний, стартаперы и знаменитости, скрывающие под одеждой самые неожиданные рисунки. В интервью для журнала N12 молодая художница рассказывает о стиле, который меняет представление о татуировках, о борьбе с антисемитизмом и о том, как она нашла в себе силы творить после личной трагедии 7 октября.
«Думали, что я 50-летний русский мужчина»
Несмотря на то что Шалев начала заниматься татуировкой еще в 16 лет, она не планировала связывать с этим жизнь. «Я была ботаником, — смеется она. — В 13 лет уже начала изучать компьютерные науки, параллельно пела, играла на инструментах и рисовала. Но однажды, отправившись с другом в тату-салон, я задалась вопросом: «Что сделали эти люди, чтобы получить право работать, рисуя?». В тот же момент я решила: я стану тату-мастером».
Ее успех стремителен: уже в 18 лет Шалев работала в крупнейших студиях Европы, таких как Pardon Paris и Duo Verba, благодаря своему смелому и реалистичному стилю. «Когда люди видят 24-летнюю девушку, они ожидают увидеть «милые» тонкие линии, — признается она. — Но после знакомства с моими работами многие признаются: они были уверены, что я 50-летний русский мужчина».
Незадолго до 7 октября 2023 года она отправилась в европейский тур, который завершился в Амстердаме. Там пришло известие о том, что ее двоюродный брат Лиам Бур Галон, находившийся на фестивале «Нова», пропал без вести. «Поскольку он был боевым медиком, мы надеялись на лучшее, — вспоминает Шалев. — Но через три дня узнали, что он погиб. Я не могла вернуться в Израиль из-за войны, осталась в Амстердаме и три месяца прожила в глубокой депрессии. В итоге именно рисование помогло мне подняться с кровати. Я решила посвятить свое творчество Лиаму — человеку, состоящему из света и любви».
О шрамах и павлинах
Шалев решила, что искусство — лучший способ увековечить память погибших. «Художники всегда фиксировали историю своего времени, — объясняет она. — После 7 октября ко мне потянулись люди, которые никогда раньше не делали татуировок, но хотели сохранить память о близких. Я начала работать с резервистами и выжившими после «Новы», помогая им закрыть внутренние гештальты».
Одним из таких примеров стала татуировка для выжившего, который боролся с посттравматическим синдромом: они создали эскиз гориллы, несущей на плечах тяжелую историю, добавив символику заложников и флаг Израиля.
Недавно Шалев открыла свою первую персональную выставку — LIVE FROM THE STORM в Soho House в Яффо. Там она представила не только картины, но и коллекцию одежды, созданную специально для людей с татуировками. «Одежда — это рамка, которая повышает ценность картины, — говорит она. — Моя сестра помогла воплотить эту мечту в жизнь, буквально пришивая пуговицы в автобусе».
Что стоит за рисунком?
Несмотря на успех, критики хватает. Но Шалев не обращает на нее внимания, особенно когда речь идет о Давиде Двире. «Многие осуждали его выбор Губки Боба, не зная, что его 17-летний внук, живущий в США, находится в аутистическом спектре. Этот персонаж приносит ему радость, и Давид хотел, чтобы внук улыбался каждый раз, глядя на него».
Она вспоминает и другой случай: «Три года назад, во время «Евровидения», я сделала татуировку Ноа Кирел на полруки, превратив лошадь в единорога. Самое смешное, что Давид не так уж любит Ноа Кирел. Но когда у него родилась дочь, они назвали ее Ноа — в честь татуировки».
Битва с антисемитизмом изнутри
Участие в престижной выставке Brighton Tattoo Convention в Англии стало для Шалев вызовом. Все советовали ей скрыть израильскую символику, но она отказалась. «Я не хотела произносить лозунги, я хотела, чтобы люди увидели истории наших бойцов и выживших, — говорит она. — В Амстердаме, где я оказалась в начале войны, я столкнулась с неожиданным антисемитизмом, когда жена владельца студии начала публиковать пропалестинские посты. Я решила бороться с этим изнутри: объявила, что буду делать татуировки израильтянам бесплатно. В студию потянулись люди со всей страны, мы делились историями, и это стало для меня важным актом самовыражения. Даже если это кому-то неудобно».
