«Думают, что маме-глухой нужно переводить каждое слово. Я научила дочерей: только когда им удобно»

На видео они танцуют вместе, мать и ее дочери, на радостном семейном торжестве. Дочери вслух поют песню, звучащую на фоне, но их руки заняты другим: они переводят для своей матери, Хагит Адри, слова песни на язык жестов — в реальном времени, не переставая танцевать.

Хагит глухая от рождения: ее мать переболела краснухой во время беременности, и в результате она ничего не слышит. Несмотря на это, в тот волнующий момент в банкетном зале она чувствовала себя частью происходящего. «Я была очень взволнована тем, что дочери переводили мне слова песен, звучавших на фоне», — объясняет она на языке жестов, а тем временем ее дочь Оранит, сидящая рядом, переводит нам ее слова. «Мне было так важно понять, о чем песня и что значат слова, — добавляет Хагит, — я ничего не слышу, даже слабых звуков, и их перевод заставляет меня чувствовать себя менее оторванной от окружения».

Совместное интервью с ними состоялось за день до другого волнующего события: в начале недели Оранит вышла замуж за своего партнера, с которым они вместе 11 лет, и на этом мероприятии — как и в любой значимый момент в семье Адри — язык жестов был в центре внимания.

«Это дар огромной ценности»

Каково это — расти с глухой мамой? Оранит делится: «Расти с глухой мамой — а также с глухим папой — это совсем не то, что расти со слышащим родителем. Настолько, что трудно описать это отличие тем, кто не рос с глухим родителем. Суть в том, что расти с глухими родителями — это потрясающе. Правда, в этом путешествии есть немало сложностей, но в целом это дар огромной ценности, который способен преодолеть любую преграду».

Слышащие дети глухих родителей — которых в сообществе называют «CODA» (аббревиатура от Children of Deaf Adults) — нередко вырастают в роли посредников. Они переводят в банке, на родительских собраниях и в разговорах с соседями, служа постоянным мостом между своими родителями и слышащим миром. Это роль, которая развивает зрелость и ответственность, но она может и тяготить, когда ребенок чувствует, что жизнь родителей проходит через него и у него никогда нет возможности быть просто ребенком.

Сама Хагит рассказывает, что воспитывала своих дочерей, выбрав не возлагать на них работу переводчика как обязанность. «Моя мама вырастила меня с большой любовью и терпением, и это я передала своим дочерям, — говорит она. — Принято считать, что если есть глухая мама, нужно переводить ей каждое слово, но я научила дочерей, что не нужно переводить через силу — только когда им удобно, когда они чувствуют, что это естественно для них в тот момент. Я не хотела, чтобы это было чем-то, что будет их напрягать».

«Обязательно должен быть перевод на хупе»

Свадьбу сопровождали две сурдопереводчицы — одна для глухих друзей родителей, а другая для мамы и папы. «И я тоже постараюсь переводить им, сколько смогу, чтобы они понимали и от меня, что происходит в волнующие моменты», — сказала Оранит накануне свадьбы. «Мне важно, чтобы они были со мной в одном пространстве и чувствовали себя его частью, — объяснила она. — В большинстве случаев они находятся в одном пространстве со слышащими людьми, которые говорят между собой, не будучи частью диалога, и это так больно и неестественно. Это причина, по которой мы, их дочери, стараемся обращать на это внимание все время».

Хагит добавляет: «Я очень надеюсь, что все слышащие выучат язык жестов, даже в школах — на мой взгляд, это обязанность. Для немалого числа людей это единственный способ общаться — друг с другом, а также со слышащим миром. И как можно общаться, когда другая сторона не учит язык?»

Для Хагит это вообще не было вопросом. Перевод на церемонии? «Конечно, ясно. Обязательно должен быть», — ответила она после того, как Оранит перевела ей вопрос, и на ее лице было решительное выражение, не оставлявшее места для сомнений.

Язык жестов — это язык дома в семье Адри: Оранит и ее сестры владеют им с детства, и партнер — а с этой недели и муж — давно стал частью этого мира. «Мы вместе 11 лет, и он владеет языком почти как мы», — говорит Оранит с гордостью. А что насчет следующего поколения? «Конечно. Я буду учить своих детей языку жестов с рождения, точно так же, как учили меня и моих сестер».

«Музыка в сердце»

Слова, конечно, можно перевести на язык жестов, музыку — немного меньше. Но когда танцпол открывается, Хагит тоже танцует вместе со всеми — после того, как с годами разработала свой собственный метод, который помогает ей распознавать ритм песни.

«Я смотрю на людей вокруг — на их ритм, когда они двигаются, на прыжки, а также на сам взгляд — и получаю от них знаки о стиле песни, которая звучит в этот момент, и так я понимаю, какой ритм, под который я должна танцевать, — объясняет она. — Я также чувствую через ноги басы и биты, особенно когда танцы проходят на деревянном покрытии, рядом со стеной или колонкой».

Так танцы — это то, чего ты ждешь на свадьбе Оранит? «Конечно. Скорее всего, большую часть времени я буду, вместе с дочерьми и мужем, на танцполе». Этапа танцев на свадьбе очень ждала и сама невеста. «Мама очень любит танцевать, и она передала мне эту любовь, — говорит Оранит, — мой партнер тоже очень любит танцевать — это у нас семейное. Танцевать, прыгать, радоваться с родителями и сестрами — это то, чего я жду больше всего, после хупы, конечно».

И за мгновение до танцев у Хагит есть одна просьба ко всем нам: «Мне важно повысить осведомленность о том, что есть глухие, как я, которые не слышат вообще, и что нужно делать для них доступным все на языке жестов. Я очень надеюсь, что все слышащие выучат язык жестов, даже в школах — на мой взгляд, это обязанность. Для немалого числа людей это единственный способ общаться — друг с другом, а также со слышащим миром. И как можно общаться, когда другая сторона не учит язык?»