«Он слишком мал, чтобы понимать?» Малыши тоже несут в себе войну

4-летний Нур уже успел пережить больше, чем многие дети не испытывают за целые годы. Он живет в поселении у северной границы, был эвакуирован с семьей в отель в центре страны, затем вновь приближался к северу из-за работы родителей и спустя полтора года вернулся домой — в реальность, где война еще не закончилась по-настоящему.

Нур пережил многочисленные переезды, смену образовательных учреждений, отсутствие привычного распорядка, бесчисленные сирены и постоянное напряжение родителей. До сегодняшнего дня он сталкивается с затянувшимся конфликтом и экстренной необходимостью бежать в защищенное пространство спустя считанные секунды после сигнала тревоги. Его сердце полно боли, замешательства и страха.

С тех пор его тело начало говорить вместо слов, которых у него еще нет. Он страдает от ночного энуреза, просыпается с плачем, заикается в моменты стресса, а в детском саду взрывается гневом, проявляет агрессию к сверстникам и персоналу. Со стороны он может показаться проблемным ребенком, но на деле Нур — маленький мальчик, пытающийся справиться с непосильным страхом.

Мы привыкли думать, что маленькие дети не понимают происходящего. Ведь они не смотрят новости, не разбираются в политике и не умеют объяснить, что такое травма. Но дети раннего возраста улавливают всё: напряжение в доме, страх в голосе родителей, бег в защищенное пространство и неопределенность. Даже не понимая деталей, они остро чувствуют, что их мир пошатнулся.

Проблема в том, что у них нет способа рассказать нам об этом. У них еще нет слов, навыков саморегуляции или инструментов, чтобы в одиночку справляться с такими мощными эмоциями. Их тело транслирует то, что чувствует сердце: нарушения сна, регрессии, приступы гнева, чрезмерную привязанность к родителям, тревогу или социальные трудности.

Спустя считанные дни после 7 октября мы посетили отели для эвакуированных и встретили десятки потрясенных семей. Эти встречи стали для нас мощным, болезненным, но беспредельно поучительным опытом. Часы, проведенные с родителями и их маленькими детьми, превратились в значительный объем знаний. Мы помогали матерям и отцам проговорить с детьми то, что казалось невозможным выразить словами.

Эти встречи подчеркнули, насколько младенцы и малыши переживают, помнят и чувствуют тяжелые события, и как сильно они нуждаются в ощущении, что родители рядом и готовы услышать всё, что они пережили в часы ужаса и после них. Каждый раз на наших глазах происходило чудо: мы видели, как связь между родителем и ребенком становится источником исцеления даже после самых тяжелых травм.

Мы встретили Нура и его родителей в рамках краткосрочного вмешательства для детей, пострадавших от войны. Всего за одну встречу произошло нечто, изменившее атмосферу в доме. Вместо того чтобы пытаться успокоить или отвлечь мальчика, родители остановились и сказали ему то, что, возможно, никто еще не произносил вслух:

«Мы знаем, как сильно ты боялся. Мы знаем, как тебе трудно. Как ты злишься на эту реальность, и ты совершенно прав. Ты не плохой ребенок — ты прошел через очень пугающие вещи.»

Нур посмотрел на них, и его глаза наполнились слезами. Мать обняла его и сказала, что хочет слышать всё, что он чувствует.

Из желания защитить детей родители часто скрывают информацию, меняют тему или стараются не поднимать болезненные вопросы. Но дети чувствуют и то, что не сказано. Когда нет слов, они остаются наедине с большим и необъяснимым страхом. Именно диалог, который прямо обращается к их чувствам, может стать одним из самых значимых факторов в преодолении ситуации.

Несмотря на то, что это несложно, подобный подход встречается слишком редко. Маленькие дети остаются наедине со страхом, сердечной болью и разочарованием, которые могут формировать их личность на годы вперед.

Поэтому мы разработали краткое и простое вмешательство, которое помогло уже тысячам семей. Его принципы мы изложили в главе новой книги ассоциации «Наталь» — «Луч света», которая впервые объединяет знания, свидетельства и терапевтические модели, рожденные из израильской реальности после 7 октября. Протокол основан на одной глубокой, но простой идее: маленькие дети могут справляться с тяжелыми событиями, пока они не остаются в них одни.

Что это означает на практике? Прежде всего, попытаться увидеть событие глазами ребенка: что он слышал, что понял, что его больше всего напугало. Вместо того чтобы спешить успокоить или обесценить — дать место эмоции. Сказать: «Ты очень испугался, это действительно было страшно, я тоже боялся». В такие моменты детям не нужны идеальные ответы или объяснения событий — им нужен родитель, готовый остаться с ними внутри этого страха и боли.

На одной из встреч мы познакомились с Ади, маленькой девочкой, эвакуированной из кибуца в окрестностях Газы после долгих часов укрытия во время проникновения террористов. В ходе беседы с матерью она рассказала о времени, когда ее прятали в корзине для белья, чтобы ее не нашли. Она посмотрела на мать и сказала: «Мне там было жарко, я плохо дышала и боялась». Ее мать ответила: «Мне так жаль, что ты это чувствовала. Я хотела спрятать тебя от плохих людей, чтобы они тебя не забрали». Ади свернулась калачиком у нее на коленях, и они долго оставались в объятиях друг друга.

Важно также помнить, что дети улавливают не только слова, но и тон речи, выражение лица и реакции тела. Поэтому такие фразы, как «нечего бояться», или попытки скрыть реальность могут запутать их и оставить наедине с тревогой. Напротив, простой разговор спокойным голосом с четким посылом «я с тобой, и мне важно, что ты чувствуешь» помогает ребенку регулировать страх и снова почувствовать себя в безопасности.

Война изменила целое поколение детей в Израиле — даже тех, кто еще не умеет объяснить словами, что с ними произошло. Но именно в возрасте, когда воспоминания запечатлеваются, важно не оставлять их наедине со страхом. Иногда стойкость, которую ребенок пронесет через годы, начинается именно в тот маленький момент, когда родитель находит в себе силы остановиться, выслушать и остаться там вместе с ним.

Авторы — психологи, специалисты по травмам раннего возраста, руководители ассоциации «Говорим вместе — родители и дети».