Опыт 1982 года провалился: попытается ли Израиль снова предпринять этот шаг в Ливане?

Израильская попытка привести к избранию Башира Жмайеля на пост президента Ливана в 1982 году не была точечным тактическим шагом, а являлась «выражением широкой стратегической концепции, стремившейся заново сформировать ливанское пространство посредством сочетания военной силы и политической инженерии», как отмечает профессор Итамар Рабинович. Израильская политика «не ограничивалась изгнанием ООП, а стремилась сформировать новый политический порядок с помощью сильного местного союзника». То есть воцарение Жмайеля было не результатом войны, а одной из её целей.

В основе этой концепции лежало двойное предположение: можно будет демонтировать основные центры угрозы Израилю в Ливане и параллельно выстроить местное руководство, которое создаст стабильность и будет опираться на союз интересов с Израилем. Жмайель, лидер маронитского лагеря, воспринимался как фигура, способная выполнять обе роли одновременно — и как эффективная военная сила, и как потенциальное политическое руководство.

«Подполковник Яир Равид (Равиц), командовавший северным округом подразделения 504, был тем, кто направлял послания Баширу Жмайелю с целью встречи. В мае 1976 года роскошная яхта пришвартовалась в порту Хайфы после прохождения необходимых проверок. На её борту находилась делегация, по словам Яира, "недостаточно высокопоставленная". Он отправил их обратно и попросил высокопоставленного представителя. Поскольку он знал, что христиане испытывают нехватку боеприпасов, он позаботился о том, чтобы загрузить на яхту ящики с патронами для Калашникова в качестве жеста доброй воли».

«Через неделю яхта вернулась с высокопоставленным руководителем Джозефом Абу-Халилем, редактором важной газеты "Аль-Амаль". В тот же вечер в штаб-квартире "Моссада" состоялась встреча, в которой приняли участие Шимон Перес и тогдашний глава АМАН Шломо Газит. На следующее утро Газит решил, что оперативное управление переходит к "Моссаду". Те немедленно начали переговоры на французском языке со своими гостями, и по этому поводу Яир сказал своим людям: "На Ближнем Востоке говорят по-французски, а не по-арабски"».

По окончании службы в подразделении 504 Яир перешел в "Моссад" и стал первым, кто открыл оперативный филиал в Бейруте. Эти подробности всплыли в интервью, которое провел с Яиром бывший сотрудник "Моссада" Авнер Авраам, который в качестве солдата «без формы» был прикомандирован к секретному филиалу "Моссада" в живописном городке Джуния к северу от Бейрута.

Однако здесь уже обнаружился первый разрыв между концепцией и реальностью. Опора на один общинный фактор внутри сложной системы привела к игнорированию глубинной структуры Ливана. Как подчеркивает профессор Яир Эврон, «внешнее вмешательство, опирающееся на одну местную элиту, имеет тенденцию игнорировать широкий общинный баланс — и поэтому создает нестабильность вместо порядка». Иными словами, сам выбор Жмайеля в качестве исключительного якоря был не просто риском, а структурной проблемой.

Эта трудность проистекает из уникального характера Ливана. В отличие от централизованных государств, Ливан функционирует не как классическое национальное государство, а как хрупкая общинная система. Бригадный генерал запаса Йом-Тов Тамир из 252-й дивизии, находившийся в то время в Ливане, определяет это так: «Ливан не является государством в классическом смысле, это образование, основанное на системе тонких общинных и подобщинных балансов, любая попытка резко изменить которые может привести к распаду, и оно сильно подвержено влиянию внешних факторов — таких как Сирия, например». В такой реальности любая попытка «решить исход» системы через усиление одной стороны не стабилизирует, а расшатывает её.

На этом фоне даже само избрание Жмайеля на пост президента не смогло создать широкую легитимность. В глазах значительной части ливанского общества этот шаг воспринимался как результат внешнего давления, а не внутреннего согласия. «Избрание Жмайеля воспринималось многими в Ливане не как национальное согласие, а как результат баланса сил, навязанного извне», — резюмирует бригадный генерал Тамир. Тем самым было утрачено одно из базовых условий успеха любого политического изменения — легитимность.

С израильской стороны ожидалось, что союз с Жмайелем быстро приведет к политическому урегулированию и, возможно, даже к мирному договору. Однако на деле уже на раннем этапе выяснилось, что существует разрыв интересов. Жмайель «не видел себя инструментом в руках Израиля; он стремился использовать союз с ним, но сохранять политическую независимость». То есть даже «главный актив» операции не намеревался в полной мере реализовывать возложенные на него ожидания. Этот разрыв был не только личным, но и структурным. Жмайель действовал внутри ливанской системы, где любая четкая идентификация с Израилем могла нанести ущерб его способности управлять. Поэтому, даже если бы он вступил в должность, сомнительно, что он смог бы полностью реализовать израильское видение.

Таким образом, еще до того, как произошли драматические события сентября 1982 года, можно было идентифицировать основные линии разлома: амбициозная стратегическая концепция, опора на единственного местного игрока и недооценка внутренней сложности и необходимой легитимности. Условия для провала не возникли постфактум — они были заложены в фундамент операции заранее.

Автор — бывший командующий ячейкой координации с армией США, военно-политический обозреватель и публицист.