Оскорбление павших, оскорбление истины

«То, что сделал Израиль в нынешней войне, ни одна страна и не мечтала сделать», — заявил Нетаниягу. При первом прочтении я подумал: война была тяжелой и изнурительной. Вполне естественно, что по ее завершении — если это действительно завершение — каждый, кто был в нее вовлечен, произнесет свою надуманную победную речь. Нетаниягу слышит хвастливую риторику Дональда Трампа и говорит себе: если моему другу Дональду можно, то и мне можно.

При втором прочтении я понял, что задаю неверный вопрос. Неважно, какое место мы занимаем в рейтинге по сравнению с войнами других стран. Для войн не существует «Евровидения». Важно, оправдывают ли результаты войны ту огромную цену, которую мы заплатили и продолжаем платить. Затраты против выгоды — это то, что сегодня и завтра будет стоять в центре мыслей большинства израильтян. В календаре нет дня более святого и обязывающего, чем День памяти. Вечером, как и каждый год, до сирены и после нее, я буду бродить между участками на горе Герцля, возложу цветок на могилы павших друзей, спрошу, стоило ли оно того, и отвечу: да, стоило, сожалений нет, есть очень веские причины гордиться людьми, достижениями, обществом в целом. А затем с грустью добавлю сноску.

«Наше стратегическое положение никогда не было лучше», — говорят министры и их рупоры. Этот нарратив проник и в армию, и к ее комментаторам: наше положение прекрасно. Я думаю, что они ошибаются. Временное удержание Израилем территорий в Ливане и в Газе, с желтой линией, аванпостами и бульдозерами D9 — это тактика, а не стратегия. Перемалывание превратится в топтание на месте, а топтание на месте — в увязание. А тем временем мы теряем Запад.

Израиль вступил в войну с Ираном в равном партнерстве с США. Это личное достижение Нетаниягу: трудно представить другого премьер-министра, которому удалось бы втянуть американского президента в такую авантюру, даже такого неординарного, как Дональд Трамп. Но равенство было только в небе над Ираном. Два правительства вступили в войну с разными целями. Администрация Трампа хотела ликвидировать ядерную программу и ничего более; правительство Израиля хотело обрушить режим аятолл. Ликвидация режима в любом случае привела бы к ликвидации ядерного проекта, ракетного проекта и террористической деятельности прокси.

Различие в целях не было проблемой, пока атака шла по плану. Когда выяснилось, что режим держится, а также умудряется расшатывать мировую экономику и поддержку Трампа внутри страны, иллюзия партнерства рухнула. Выяснилось, что Реджеп Тайип Эрдоган имеет больше влияния на Трампа, чем Нетаниягу. Трамп наложил вето на израильский план по смене режима. Годы инвестиций, денег и работы пошли прахом. Возможно, изначально этот план был иллюзией, «булшитом», как сказал о нем госсекретарь Марко Рубио, а возможно, и нет. Так или иначе, он закончился провалом. Трамп наложил вето и на план продолжения боевых действий в Ливане.

Споры с американскими администрациями бывали и в прошлом. Бывали и навязанные решения. Иногда американский президент понимал, что правильно для Израиля, лучше нашего правительства, иногда не понимал. В этом нет катастрофы. Но дискуссия в эпоху Трампа иная. У Израиля больше нет рычагов давления в Вашингтоне. Он потерял Демократическую партию и теряет важные части Республиканской партии. И он теряет общественное мнение, следующее поколение американцев. Это невосполнимая потеря.

В нашем регионе, говорят министры в правительстве, уважают только силу. Правители стран Залива убедились в ходе войны, что США их не защищают. Израиль — единственный фактор в регионе, который воюет с Ираном и преуспевает. Нужно укреплять связи с ним. В этой оценке, по всей видимости, есть доля правды: что касается нефтяных государств, военная мощь, проявленная Израилем в войне, укрепляет готовность к сближению отношений с ним, несмотря на оговорки в отношении Нетаниягу и его правительства. Но взоры Израиля обращены к Америке и Европе, а не к Бахрейну, Оману и Абу-Даби. В Европе наше положение еще хуже, чем в США. В американской политике это принято называть «идеальным штормом». Израиль выстоит в этом: государство сильнее всех своих правительств. Но торжественные речи о нашем прекрасном положении, которые захлестнут страну в ближайшие два дня, оторваны от реальности. Они — оскорбление павших, они — оскорбление истины.