От граждан в государстве, где есть войны, к гражданам в войне, у которой есть государство

У нынешнего правительства было два макростратегических решения, которых оно последовательно придерживается с момента своего создания: открыть как можно больше фронтов боевых действий и отказываться их закрывать. Это началось в 2023 году на внутреннем фронте: правительство накалило обстановку с помощью юридической реформы, доведя внутренние волнения до беспрецедентного уровня. Преобладало ощущение, что мы несемся к пропасти. Мы не знали, где эта пропасть — и в Симхат Тора беда пришла с юга. Вскоре после начала войны правительство ясно дало понять, что отказывается закрывать внутренний фронт, и борьба с «привратниками» (правоохранительной системой) и избирателями оппозиции продолжилась. Затем правительство отказалось закрывать фронт в Газе под предлогом того, что «нужно сокрушить ХАМАС». В конечном итоге фронт в Газе был закрыт с большим опозданием и по принуждению, без «сокрушения ХАМАСа». Параллельно открылись сирийский, иранский, ливанский фронты и фронт хуситов. На всех них были достигнуты впечатляющие военные успехи, но они до сих пор не трансформировались в восстановление привычного образа жизни, когда семьи стремятся проводить время вместе, улучшать свое экономическое положение и реализовывать себя в соответствии со своей личностью и мировоззрением.

1. Эти два последовательных решения правительства меняют наше экзистенциальное состояние как граждан. Из граждан «государства, в котором есть войны», мы можем превратиться в граждан «войны, у которой есть государство». Это означает, что большинство наших ресурсов будет направлено на нужды войн. Речь идет прежде всего об экономических ресурсах, но не только: речь также об образовательных, душевных ресурсах и ресурсах для досуга. Государство Израиль — это страна, которая всегда будет окружена врагами, и у Израиля нет выбора, воевать или нет. Но у него есть выбор, сколько воевать и в каком масштабе. Израиль — это страна, которая в любой момент времени — в прошлом, настоящем и в обозримом будущем — может инициировать превентивный удар где угодно: если не в Газе, то в Ливане, а если не в обоих местах, то в Иране. А если и не во всех трех — всегда есть Турция и Египет. Израильский лидер должен противостоять искушению постоянно находиться в состоянии перманентной войны. Одним из больших преимуществ Биньямина Нетаниягу до этого срока было то, что он избегал активации и разжигания фронтов, но в свой последний срок он осознал «магию войны»: она уменьшает политическую критику, сводит к нулю социально-экономическую критику, а также позволяет откладывать судебные заседания.

2. Написанное выше — не теория. В среде «глубоких правых» в Израиле (особенно религиозных) эти вещи говорятся прямо: с их точки зрения, сионистское стремление к «нормальной жизни» — это мерзость. На самом деле это касается не только «глубоких правых» — подобные установки есть и у левых сионистов. Время от времени слышится критика о том, что «это поколение — гедонисты» и «мы подсели на тишину». Атаку седьмого октября — которая является результатом провального государственного управления и высокомерия системы безопасности — можно было предотвратить и без увеличения армии, и без отказа от мечты о «комфортной жизни». На самом деле существует даже взаимодополняемость между «комфортной жизнью» и военной мощью Израиля, которая выражается главным образом в его технологических родах войск: ВВС и разведке. В свой последний срок Нетаниягу осознал магию войны, но был один момент, когда новое видение Государства Израиль было прямо озвучено премьер-министром. Нетаниягу заявил на конференции главного бухгалтера в сентябре 2025 года: «Мы собираемся стать Афинами и супер-Спартой. У нас нет выбора. По крайней мере, в ближайшие годы, когда нам потребуется противостоять этим попыткам изоляции, нам прежде всего нужно будет развивать наши способности защищать себя и атаковать наших врагов». Речь, получившая название «речь Спарты», вызвала бурю. Нетаниягу был вынужден провести специальную пресс-конференцию, чтобы объяснить, что он не это имел в виду и что экономика сильна.

3. Оглядываясь назад, кажется, что буря, вызванная речью, возникла из-за того, что Нетаниягу непреднамеренно дал новый заголовок договору между израильским гражданином и его государством. Он дал новое определение видению, которое ожидает граждан Израиля. Он как будто говорил об «экономике», о том, что хочет увеличить оборонный бюджет — но то, что услышал гражданин дома своими обостренными чувствами, было обещанием главой государства «все новых и новых войн», «все новой и новой военной рутины», «все большего сосредоточения на выживании, а не на росте». Можно предположить, что лишь немногие из слушавших речь являются экспертами по Древней Греции, но слово «Спарта» символизировало для них государство, которое постоянно организовано вокруг войны. И здоровые чувства граждан отвергли это видение. Они знают, что евреи в Государстве Израиль еще до основания государства доказали, что способны развивать экономику, реализовывать жизнь и достигать духовных и научных высот — наряду с войной. Война никогда не была единственным смыслом существования сионистского государства.