От одинокого офицера в Иерусалиме до избирательной урны: Нетаниягу может проиграть выборы из-за ультраортодоксов

Есть немало видеороликов, вошедших в историю как моменты, изменившие политическую реальность: «Биби, посмотри мне в глаза» Ицика Мордехая во время дебатов с Нетаниягу или «Я сохраню Иерусалим единым» Ицхака Герцога. Возможно, на этой неделе появился еще один такой ролик. На кадрах с демонстраций ультраортодоксов в Иерусалиме виден офицер ЦАХАЛ в большой вязаной кипе, стоящий в одиночку перед разъяренной толпой. Люди окружают его, кричат и пытаются запугать, но он остается непоколебимым.

Этот ролик «взорвал» мессенджеры обладателей вязаных кип: не было ни одной группы друзей, синагоги, поселения или ешивы, где бы это видео не обсуждалось.

Это кадры, способные вывести из себя любого. В разгар войны, когда почти ежедневно звучит «разрешено к публикации», когда резервисты уходят на шестой и седьмой раунд службы, когда целые семьи живут в режиме сирен и похорон, а представители «Религиозного сионизма» гибнут в пропорциях, значительно превышающих их долю в населении, — один офицер стоит в окружении молодых ультраортодоксов. Они кричат на него из-за попыток призвать дезертиров. Они не приходят на помощь своим братьям, сражающимся с жестоким врагом, и при этом без тени стыда окружают офицера ЦАХАЛ.

Оппозиции даже не понадобится сложная кампания. Ни предвыборных роликов, ни дорогих стратегов. Достаточно крутить это видео снова и снова, чтобы заставить избирателей «Религиозного сионизма» пересмотреть свои взгляды.

Этот инцидент наносит гораздо больший политический ущерб, чем споры вокруг дома судьи Ноама Сольберга. Там еще можно было вести дискуссию о границах протеста или прецедентах периода юридической реформы. Здесь же дискуссии нет. Офицер ЦАХАЛ в форме, окруженный кричащей толпой в Иерусалиме во время войны, — это картина, которую большая часть израильского общества просто не в состоянии принять. И она стала результатом глубокого процесса, происходящего в ультраортодоксальном секторе в последние годы.

Раньше на одном краю были «Нетурей карто» и «Иерусалимская фракция», на другом — работающие ультраортодоксы, стремившиеся к интеграции, а посередине — мейнстрим. Сегодня кажется, что эта середина исчезает.

Ультраортодоксальный мейнстрим все чаще принимает позиции, которые раньше были уделом маргиналов. Это видно по демонстрациям у призывных пунктов, блокированию дорог и риторике раввинов. Эскалация значительна: если раньше существовало молчаливое согласие, что тот, кто не учится, должен служить, то теперь это закончилось. Раввин Дов Ландо запретил даже интеграцию в адаптированные ультраортодоксальные маршруты, а высокопоставленные раввины призывают игнорировать повестки. Песни, которые прежде ассоциировались только с радикалами, стали легитимными на свадьбах. Ришон ле-Цион, раввин Ицхак Йосеф, призвал рвать повестки и выбрасывать их в унитаз.

Каждое из этих событий, возможно, укрепляет внутреннюю сплоченность сектора, но одновременно создает огромное отчуждение по отношению к обществу, которое платит кровавую цену.

Согласно данным, опубликованным в ходе войны, доля представителей «Религиозного сионизма» среди павших значительно выше их доли в населении. В поселениях Иудеи и Самарии уровень смертности в несколько раз выше их относительного веса среди избирателей. Для них это не просто цифры, а братья, друзья и дети. Поэтому гнев накапливается.

Неважно, каких достижений добьется Бецалель Смотрич в поселенческой деятельности. Даже стабильности в экономике в ходе самой долгой войны будет недостаточно. В конечном итоге все больше избирателей «Религиозного сионизма» смотрят на партнерство с ультраортодоксами и задают простой вопрос: почему только мы?

После почти трех лет войны этот гнев выходит наружу. Он становится общественным дискурсом и просачивается в электоральную базу правых. Если в «Ликуде», «Религиозном сионизме» и ультраортодоксальных партиях не поймут глубину этого кризиса, они могут слишком поздно обнаружить, что ролик из Иерусалима стал определяющим политическим моментом — моментом, когда партнерство с ультраортодоксами превратилось из электорального актива в бремя, ведущее к поражению на выборах.