От речи с бомбой до противоречий по урану: отсутствие стратегии и вопрос, который должен быть задан
Военное давление может помочь переговорам только тогда, когда оно связано с четким политическим предложением. Когда требование фактически звучит как «сдавайтесь, а там посмотрим», даже самый слабый враг иногда предпочтет продолжать сражаться. Так выглядит деградация без цели: каждый этап представлен как необходимый ответ на предыдущий, пока никто уже не помнит, в чем был исходный вопрос.
Большинство людей изучают факты, доказательства и реальность, а затем делают выводы. В пропагандистской машине премьер-министра Биньямина Нетаниягу работают наоборот: сначала формируют вывод или читают его в ежедневном списке тезисов, а затем разминают реальность, как тесто, пока она не подойдет к тезису, а не к тому, что происходит на самом деле. А затем надевают костюм абсолютной уверенности и экспортируют это объяснение через все рупоры власти, пытаясь убедить, что это и есть реальность.
И так проходит состояние иранского ядерного проекта: разминание, смешивание и помешивание, снова и снова, даже если нет существенных изменений в его реальном состоянии. В сентябре 2012 года Нетаниягу произнес свою знаменитую речь на Генассамблее ООН с рисунком бомбы. Он утверждал, что важный момент в гонке Ирана к оружию судного дня — это состояние проекта обогащения. Состояние иранского ядерного проекта в тот момент было чем-то, о чем в Израиле не мечтали даже в самые радужные ночи, поколения назад по сравнению с нынешней ситуацией.
Нетаниягу хотел атаковать Иран и пытался убедить Америку. Бывший президент Джо Байден был убежден относительно опасности, но не относительно решения, и подписал ядерную сделку, несмотря на все попытки Нетаниягу остановить переговоры. В рамках сделки Иран расстался с большей частью запасов и строго соблюдал ее условия. Нетаниягу утверждал, что ситуация значительно ухудшилась, и в конечном итоге убедил Дональда Трампа выйти из сделки. Иран вернулся к обогащению на безумных уровнях, пока в 2021 году не накопил достаточно урана для одной бомбы. А затем еще одной. И еще одной.
Когда Нетаниягу вернулся к власти в 2023 году, он обнаружил информацию о том, что ученые группы по созданию оружия обсуждают возможность продвижения исследований по сборке бомбы. Несмотря на экзистенциальную опасность, Нетаниягу сказал, что дела под контролем. Они не были под контролем, потому что Иран продолжал обогащать уран для новых бомб, пока у него не накопилось материала, достаточного для 12 с половиной ядерных зарядов.
Противоречия Нетаниягу
Когда задачей было защитить утверждение Нетаниягу о том, что ядерная угроза устранена, его сторонники объясняли, что все центрифуги Ирана уничтожены, что обогащенный уран закопан и бесполезен. А затем пришла нынешняя война, и согласно утверждениям Нетаниягу и Дональда Трампа, она снова уничтожила ядерный проект в Иране. Но четыре месяца спустя, когда задача — убедить Дональда Трампа вернуться и бомбить, реальность перевернулась.
Оказывается, иранский ядерный проект, вместо того чтобы сжаться, только растет. Внезапно израильская разведка обнаружила, что Иран переправляет центрифуги на «Заколдованную гору» — объект, который строится недалеко от Натанза. Это странная новость, так как она говорит противоположное утверждению Нетаниягу о том, что экзистенциальная угроза устранена. И внезапно на каналах правителя сообщают, что Иран перевез на гору тысячи центрифуг и обогащенный уран, и что он может достичь создания бомбы в течение короткого времени.
Война — это не конкурс фейерверков
Сила взрыва не является мерилом стратегического достижения. Этот вопрос звучит почти непатриотично в первые часы войны. Все будут ликовать, комментаторы будут объяснять, что в этот раз «мы им сильно всыпали», а политики, которые никогда не отличались определением цели, поспешат объявить, что операция достигла своих целей еще до того, как кто-то их сформулировал. Но война — это не конкурс фейерверков.
Израиль может заплатить цену, даже когда не нажимает на курок: обстрелами, террором, ущербом экономике и повторным втягиванием в войну, которую не он начал и не знает, как она закончится. Нельзя, чтобы радость от того, что Америка «делает за нас работу», заменила мышление об израильском интересе. Прежде чем самолеты взлетят, нужно задать четыре слова: какова конечная политическая цель? И если нет четкого, измеримого и достижимого ответа — возможно, даже самая впечатляющая атака закончится так же, как закончились предыдущие: еще одной фотографией победы, еще одной хвастливой речью, и одним Ираном — раненым, яростным, опасным и все еще там.
