От «Все воры» до «Папи»: почему израильский поп наслаждается токсичными отношениями?
Новый хит Ошера Коэна «Все воры» отражает растущую в израильской музыке тенденцию — романтизацию нездоровых, циклических отношений. Этот тренд перекликается с общественным настроением, где конфликт становится новой нормой.
«Один звонок, и ты вернешься ко мне, потому что здесь все просто так. Мы будем много целоваться и снова поссоримся. Ты заблокируешь меня, и я тоже тебя заблокирую». Эти строки из нового хита Ошера Коэна «Все воры» (Кулам Гнавим) описывают парные отношения, застрявшие в бесконечной петле: влюбленные ссорятся, расстаются, а затем неизбежно возвращаются друг к другу. Однако, в отличие от большинства песен о токсичной любви, где исполнитель жаждет освобождения, Коэн не звучит отчаявшимся. Напротив, он привык к этому ритму, ожидает следующего витка и, кажется, даже находит в нем своеобразное удовольствие.
Коэн не одинок в своих чувствах. Очарование «токсикой» стало заметным трендом в мировой поп-музыке последних лет. Суперзвезды вроде Оливии Родриго в песне «Get Him Back» воспевают партнеров, которые им явно не подходят, но описывают выбор в пользу таких отношений как акт силы, а не слабости. Это уже не классическая героиня, страдающая от неразделенной любви, а уверенная в себе девушка, которая просто предпочитает эмоциональные качели скуке.
В израильской музыке этот подход активно продвигала Одия в своих треках «Хороший, плохой и Одия» или «Папи». За последний год тенденция лишь укрепилась: наряду с Коэном, Идо Малки в песне «Психопат» и Ноам Батан в «Кукле» описывают ущербные отношения как нечто, что они не могут — да и не хотят — исправлять.
Однако в «Все воры» чувствуется иной оттенок, продиктованный консервативными гендерными установками. Если певицы часто наслаждаются болью, причиняемой партнером, то Коэн упивается собственной властью. В строках вроде «Мами, моя гостиная все еще ждет только тебя. И логика тоже» он позиционирует себя как рационального участника, чья «властная мужественность» лишь сильнее притягивает партнершу. В этом он вторит Моргану Уоллену, звезде американского кантри, который поет: «Если я — проблема, возможно, ты — причина этого».
В этом увлечении токсичными циклами прослеживается и более глубокий, общественный пласт. Трудно не связать это с состоянием израильского общества после двух с половиной лет чрезвычайного положения. От нас ожидают, что мы примем войну не как временное зло, а как постоянную реальность — «это займет столько времени, сколько потребуется», как заявил премьер-министр Биньямин Нетаниягу в разгар кампании против Ирана. Нет стремления к нормализации, нет мыслей о «дне после», и уж точно нет фантазий о мире. В отсутствие горизонта от нас требуется влюбиться в экшен и наслаждаться демонстрацией силы: радоваться очередной ликвидации, даже если на место одного чиновника тут же назначается другой.
Какая разница, если у войны нет цели? Сама война становится целью. В этом смысле строки Коэна перекликаются с резонансными словами психиатра Йорама Юваля, который в эфире 12-го канала иронично отозвался о тех, кто страдает от текущей ситуации: «ВВС, пилоты и Командование тыла дают вам войну де-люкс, скажите спасибо!». В обоих случаях любое сопротивление чрезвычайному положению высмеивается, будто стремление к жизни без экзистенциального конфликта абсурдно, а единственно верный путь — наслаждаться этой «войной де-люкс».
