Пакистан — это затягивание времени: Трамп рассматривает шаг, который может изменить Ближний Восток

На фоне недавних заявлений президента США Дональда Трампа о переговорах с Ираном и согласии по «15 пунктам» трудно не задаться вопросом, что стоит за этими словами. Напомним: почти каждый раз, когда Трамп высказывался о прогрессе в переговорах, вскоре мы узнавали о военных действиях. В случае с американским президентом всегда следует помнить, что слова — это часть стратегии введения в заблуждение, и полагаться лучше на действия.

Это не первый раз с начала кампании, когда Трамп транслирует сообщения, предвещающие скорое окончание войны — по всей видимости, чтобы успокоить цены на энергоносители на мировом рынке. Это может обеспечить запас терпения и создать общественную легитимность именно для расширения военного вмешательства. Не стоит удивляться, если пока в мире пытаются истолковать его намерения, Трамп уже принял решение о том, что тысячи морских пехотинцев, перебрасываемых в регион, захватят остров Харг. Фактически, насколько известно на данный момент, подготовка к развертыванию наземных сил продолжается по плану.

Еще одной возможной причиной отсрочки ультиматума и объявления о переговорах является понимание того, что ультиматум Трампа изначально был слишком жестким. Переход на ступень выше — к нанесению ударов по национальной инфраструктуре, в частности по энергетическим объектам, — является опасной ставкой для союзников Вашингтона в Персидском заливе. Если судить по несдержанному поведению иранцев, существует слишком большая вероятность того, что отключение электричества в Тегеране погасит свет и в Абу-Даби.

В менее идеальном сценарии Трамп действительно пытается использовать достижения войны, чтобы привести стороны к всеобъемлющему соглашению — своего рода капитуляции — исходя из предположения, что он может получить сейчас исключительную отдачу. Не кажется вероятным, что он стал бы утруждать себя столь интенсивным военным шагом ради меньшего. Но с иранской стороны неясно, есть ли с кем разговаривать. На фоне исчезновения преемника Хаменеи, его сына Моджтабы, среди аналитиков вновь звучит оценка, что фактически Ираном сегодня управляет Мохаммад-Багер Галибаф, председатель Меджлиса (иранского парламента), который считается одной из самых радикальных фигур в режиме. Галибаф занимал пост командующего военно-воздушными силами Корпуса стражей исламской революции и позиционировал себя как замену Али Лариджани.

Это объясняет, почему в Иране раз за разом отвергают утверждения о переговорах с американцами. В то же время возможно, что элементы в Корпусе стражей исламской революции вошли в замешательство из опасения, что кто-то ведет контакты за их спиной. Эта гипотеза подтверждается сообщениями иранской оппозиции, согласно которым Трамп ведет переговоры с элементами режима, находящимися в разногласиях с аятоллами, с целью углубить внутренний раскол и создать общественное давление для поддержки более умеренного кандидата, с которым можно будет достичь соглашения. Даже если предположить, что это правда, шансы на то, что такой шаг пройдет без сопротивления Корпуса стражей исламской революции, крайне малы.

В свете вышесказанного шансы на то, что руки Трампа искренне протянуты к дипломатии, кажутся призрачными. Создается впечатление, что мы стоим перед очередным введением в заблуждение, целью которого является ментальная и физическая подготовка к ожидаемой эскалации в Ормузском проливе и других стратегических районах, находящихся под контролем Тегерана, при одновременных усилиях посеять путаницу и углубить подозрительность в верхушке режима.

В дополнение стоит подчеркнуть, что Израиль, возможно, больше, чем США, заинтересован в смене режима — и к этому следует стремиться. Но на этом пути важно помнить: трудно знать, когда наступит точка перелома, возможно, речь идет о неделях и даже долгих месяцах. На данный момент, несмотря на сообщения о случаях дезертирства, в руководстве не видно достаточно значимых трещин, а народное восстание недостаточно широко. Хотя трудно оценить масштабы сопротивления, поскольку еще не был дан долгожданный сигнал от американцев, можно с уверенностью сказать, что режим аятолл, получивший тяжелые удары, возможно, хромает, но все еще стоит на ногах.

В конечном итоге, с точки зрения Израиля, главной немедленной целью является режим, нейтрализованный в его основных активах — ядерном оружии, ракетах и прокси-силах — с акцентом на отсутствие способности к восстановлению. После этого, пока Израиль и США будут упорствовать в нанесении ударов по экономическим центрам режима, ожидается, что народ в конечном итоге выйдет на улицы и станет завершающим этапом — при поддержке, как можно надеяться, значительных вооруженных сил.

Ноа Лазими является сотрудником Института национальной безопасности «Мисгав».