«Папа, что на обед?»: мужчины, которые откладывают мачизм в сторону
В то время как многие женщины стремятся совместить карьеру с материнством, некоторые мужчины делают осознанный выбор в пользу семьи. Они берут на себя бытовые заботы и воспитание детей, позволяя женам достигать профессиональных высот.
Давайте на мгновение отложим разговоры о феминизме и обратимся к логистике самой жизни. В 8 часов утра, когда большинство мужчин пытаются успеть на поезд или застревают в пробках по пути в офис, есть те, кто уже находится в разгаре «второго акта» дня: развозка по детским садам, приготовление бутербродов и управление домашним хозяйством. Они не «бебиситтеры» и не находятся в отпуске — они основные родители в доме по осознанному и взвешенному выбору. Это не новое явление, но оно определенно расширяется, меняя старую семейную модель на партнерство, позволяющее женщине со спокойной душой штурмовать карьерные высоты.
Даниэль Малка (27 лет) из мошава Бейт-ха-Леви, плотник по профессии, ведет рутину основного родителя, пока его жена, майор Михаль-Ли, служит заместителем командира батальона «Пантера» — смешанного боевого подразделения, где большинство составляют женщины. Когда заходит речь о распределении ролей, военной карьере и реакции окружающих, он объясняет, что похвала в его адрес неуместна.
Они поженились во время ее службы (она в системе безопасности уже 11 лет), и через неделю после медового месяца в Таиланде началась война «Железные мечи». Оба вернулись в страну: Даниэль — на резервистскую службу, а Михаль-Ли — к своей оперативной должности. Примерно через год родился их сын Лави-Эйтан. Когда Михаль-Ли праздновала 30-летие, Даниэль с сыном приехали к ней на базу. Это та реальность, которую ребенок знает с тех пор, как мама вернулась в армию из декрета.
Даниэль Малка отмечает: «Если партнерша находится на профессиональном подъеме в важном для нее деле, ты отодвигаешь себя на второй план, зная, что это вернется к тебе, когда придет твоя очередь. Я стараюсь давать сыну и заботу, и эмоции, и отцовскую поддержку, чтобы подготовить его к жизни».
С вступлением Михаль-Ли в должность замкомбата Даниэль взял на себя роль основного родителя. «Лави-Эйтан видит меня каждый день, а маму — в середине недели и по выходным, когда она возвращается домой, — рассказывает Даниэль. — Я знал, что это произойдет из-за ее преданности армии и чувства миссии, хотя для человека, выросшего с мамой, которая была дома каждый полдень, это потребовало адаптации».
Он описывает будни, полные смеха и обычных трудностей младенческого возраста, при этом соблюдая постоянную связь с женой. «То, что она далеко, не означает, что она не участвует. Я сообщаю ей о каждом достижении Лави, и мы много разговариваем по видеосвязи».
Несмотря на структурные изменения, Даниэль не чувствует, что это влияет на его мужественность. «Может быть, кто-то воспринимает это так, будто я взял на себя роль матери, но, на мой взгляд, это логично — папа и мама делят обязанности 50 на 50. Михаль-Ли очень много работает, чтобы восполнить пробел, когда возвращается».
Вместе с тем он признает, что окружающие до сих пор реагируют с удивлением. «Когда я сказал на собеседовании, что должен уходить в 15:30, чтобы забрать ребенка, брови коллег поползли вверх. На улице я тоже получаю замечания в духе "молодец", но я не вижу в этом ничего необычного. Я его отец, я должен о нем заботиться». По его словам, удивление чаще исходит от старшего поколения, тогда как молодежь воспринимает это естественнее.
Их модель опирается на взаимную помощь: родители Михаль-Ли помогают по утрам, чтобы Даниэль мог рано уходить на работу, а армия позволяет Михаль-Ли отлучаться для визитов в «Типат ха-лав» (центр матери и ребенка). «В конечном счете это часть супружества», — резюмирует Даниэль.
Миссия и самореализация
Хотя гендерное равенство уже не является далекой фантазией, Михаль-Ли признает: «Я не встречала много женщин-командиров, чьи мужья растят детей. Мы заранее договорились об этом распределении ролей. Я хочу стать комбатом, и это моя цель. Обычно во время ужина мы созваниваемся по видеосвязи. Он очень любит моих солдат и часто просит их поговорить с ним по телефону».
Есть ли чувство вины за то, что дом держится на муже?
«Иногда. В моменты кризиса, когда Лави-Эйтан плачет, а я на далекой базе возле Калькилии и не могу его утешить. Бывают дни, когда я на оперативной деятельности без телефона, и я чувствую себя плохо. Когда я выхожу — сразу еду в магазин игрушек и покупаю ему самую большую игрушку, которую вижу».
На вопрос о том, чувствуют ли то же самое мужчины-офицеры, она отвечает: «Мужчины так не чувствуют. Я вижу своих друзей. У женщин это идет изнутри. Я его родила, он вышел из моей плоти, и я чувствую гораздо больше вины. Мой муж был три месяца в Газе, но когда вышел на побывку, не сразу вернулся домой — сначала пошел с друзьями. Мы устроены иначе».
Михаль-Ли чувствует, что она не сосредоточена только на армейской роли, но и управляет домом: заказывает покупки, одежду и следит за выгулом собаки. При этом она не дает себе поблажек в армии. «Мне жаль это говорить, но равенства нет. Я соперничала с двумя мужчинами, менее достойными, чем я, и пока генерал не вмешался, меня не продвигали. У меня есть друзья-мужчины, которые совершенно не знают, что происходит дома, и их вклад — только приносить деньги. Я не такая, я чувствую гораздо больше ответственности».
Она надеется, что перед получением должности комбата выйдет на учебу в Командно-штабной колледж (ПУМ), и тогда супруги смогут родить еще одного ребенка. «Он — моя жизнь, и я отдаю ему свою душу. Когда я с ним, я выключаю телефон, а когда нет — я выполняю важную задачу. Я здесь, чтобы защищать Государство Израиль. Когда есть "зачем", легче найти "как"».
«Мир еще не изменился»
Майя Кадош (49 лет) — посол Израиля в Венгрии, а ее муж Сами (53 года) отвечает за связь в посольстве. У них, как и в семье Малка, Сами долгие годы был основным родителем. Майя отмечает: «Сами и я работаем на полную ставку. Успешная миссия означает, что все вовлечены в процесс, платят им за это или нет, потому что сеть связей, которая строится в стране, — это нечто очень парное».
Когда Итаю, их первому ребенку, было полтора года, семья поехала в Сингапур. Сами не оставался без дела, работая в различных представительствах. «Каждый раз, когда мы уезжали в командировку и я уходил в неоплачиваемый отпуск, Электрическая компания («Хеврат ха-хашмаль») очень поддерживала и принимала меня обратно. Это критично для пар в МИДе», — говорит Сами.
Какие роли, традиционно приписываемые матери, он взял на себя?
«Приготовление сэндвичей в школу, поездки на кружки, родительские собрания, баскетбольные матчи. Это сложно, потому что Майя не может освободиться для всего этого. Во всех местах, где мы были, до сих пор видно больше матерей, чем отцов, на школьных мероприятиях. Таков путь мира, это еще не изменилось».
А что насчет реакции окружающих?
«Я получал в основном поддержку. Люди ценят карьеру Майи, так как немногие женщины занимают такие политические должности. Мы вошли в это с полным осознанием, и я бы не стал делать ничего иначе. Майя достигла всего сама, и я поддерживал ее всеми способами, это совершенно нормально».
Когда Майю спрашивают об упущенных моментах, она отвечает искренне: «Я старалась присутствовать на всем важном, хотя знала, что пропускаю выступления, которые видела только по видеосвязи. Но чувство вины? Нет. Я думаю, что детям нравилась эта жизнь, они гордились мной, и это дало им хорошую модель для подражания».
