Пасхальный седер с Мааян Адам: истории стойкости и надежды
В этом году празднование Песаха прошло в необычных условиях: под звуки сирен израильтяне собрались на специальном выпуске программы Мааян Адам. Герои вечера поделились личными историями о преодолении трудностей, поиске счастья и силе духа в непростые времена.
Пасхальный седер в этом году прошел необычно: с самого утра праздника по всей стране звучали сирены. В среду Мааян Адам собрала за большим праздничным столом канала «Кешет 12» израильтян из самых разных слоев общества. Если вы проводили праздник в узком семейном кругу или даже в защищенном пространстве — предлагаем вспомнить самые трогательные и искренние моменты этого вечера.
Испытания выживших в плену
Бывшие заложники ХАМАС, освобожденные из плена в Газе, сегодня сталкиваются с новым вызовом: им, как и всем израильтянам, приходится регулярно укрываться в защищенных пространствах из-за обстрелов со стороны Ирана и Ливана. Элькана Бухбут поделился видео, снятым в убежище вместе с Охадом Бен-Ами, освобожденным в феврале 2025 года. Бен-Ами рассказал, как юмор помогает им справляться с паническими атаками: «Это был первый раз, когда он вошел в это мини-убежище, его бросило в жар — напомнило туннель. Но мы научились выражать свои чувства иначе». Раз Бен-Ами, также пережившая плен, добавила: «Ситуация не дает мне улыбаться, но Охад и девочки меня поддерживают».
Любовь и недопонимание
Карьера 27-летнего Шахара Табуха стремительно развивается, но в этом году он покорил личную вершину, обручившись с Амиром Аароном. Впрочем, романтическое предложение стало результатом забавного недопонимания. «За день до того, как он сделал мне предложение, я решил, что это случится именно тогда, и пришел на выступление в белом, — вспоминает Табух. — В итоге предложения не было, и я выглядел как невеста на детском шоу. Но на следующий день все состоялось!»
Табух признался, что отношения изменили его восприятие праздников: «Волнительно приходить на седер с тем, кого я люблю, кто дает мне уверенность. Я все еще учусь тому, как проходят праздники в большой семье». Ноам Хорев, также присутствовавший за столом, добавил: «Мы с партнером вместе 11 лет. Это отношения, в которых есть место и дружбе, и соседству, и они по-своему прекрасны».
Путь к мечте и голос сердца
Шира Залоф, финалистка шоу «Следующая звезда Израиля для Евровидения», рассказала о борьбе за успех. Во время конкурса она потеряла голос и боялась выбывания: «Я думала, что у меня жар, это было ужасное бессилие. Но когда нет голоса, приходится использовать характер и подачу, чтобы донести посыл». Адам поддержала певицу, отметив, что ее путь был похож на американские горки. «Я повзрослела там на 10 лет, — подытожила Залоф. — Я почти десятилетие ждала, чтобы мои песни слушали на улицах, и это потрясающе, что люди находят в них утешение».
Возвращение домой
Вагнер Асаф Ро репатриировался в Израиль из Бразилии около двух месяцев назад. «Я хотел совершить алию с 16 лет, — поделился он. — Но после 7 октября я почувствовал, что обязан быть здесь, со своим народом». Прямо во время эфира его мать прислала трогательное видеопоздравление: «Я очень горжусь тобой. Каждая мать хочет, чтобы сын был рядом, но главное — чтобы ты был счастлив». Сейчас Ро живет в Иерусалиме и, как он сам признался, все еще холост.
Материнство и новые горизонты
Актриса Риф Неэман рассказала о радости материнства, что вызвало у Мааян Адам личные воспоминания. «Все вокруг приходили к бабушке с детьми, а я тогда — нет, — поделилась ведущая. — Я гладила свой живот, полный кнейдлах и баранины. Я не успела сказать бабушке, что беременна, но хочу сказать всем женщинам: ваше время придет, и оно будет прекрасным». Неэман согласилась: «Материнство — это новая жизнь. Я устала, но чувствую себя более счастливой и целостной».
Сила духа Омри Розенблатта
Омри Розенблатт, потерявший ногу в боях в Газе, согласился вернуться к самым тяжелым воспоминаниям. «Через две недели после ранения я набрался смелости посмотреть на себя, — признался он. — Ты не можешь переварить, когда видишь, что части тела нет — это слишком коротко для головы. Ты понимаешь, что это навсегда, и это самый сложный момент». Омри отметил, что его аналитический склад ума заставил его искать ответ на вопрос, можно ли с этим жить дальше.
