Плевать на весь мир? Это не рецепт успеха

Растущее разочарование среди жителей севера ввиду отсутствия решительного военного ответа на продолжающиеся атаки «Хезболлы», а также дискуссия о получившем огласку унижении европейских сторонников терроризма, задержанных на прошлой неделе, подняли один из самых значимых вопросов в нашей истории: в какой степени мы должны учитывать вопрос «что скажут народы мира»?

В колонках раввина Давида Става к недельной главе мы часто встречаем слова Бен-Гуриона о том, что «наше будущее зависит не от того, что скажут народы мира, а от того, что сделают евреи», или его знаменитое выражение «ООН-шмоон», введенное в период попыток урегулирования ситуации в секторе Газа в 50-х годах. Наряду с этим мы являемся свидетелями растущей политической зависимости Израиля от его главного союзника — США. Одни говорят в похвалу еврейской гордости, другие — в похвалу осторожности и скромности. На чьей стороне правда?

Недельная глава «Бе-хаалотха» сталкивает нас с похожей дилеммой. Народ Израиля готовится к походу в Землю Израиля: завершаются тренировки по построению колен и лагеря Скинии в пустыне. В последний момент Моше решает, что стоит присоединить к походу своего тестя Итро. Он предлагает ему пойти, используя заманчивые аргументы: «Иди с нами, и мы сделаем тебе добро». Иными словами, тебе стоит присоединиться — мы позаботимся о доме и работе, только приди.

Сначала кажется, что речь идет об обычном приглашении из вежливости, но далее это звучит почти как отчаянная мольба: «Пожалуйста, не оставляй нас, ибо ты знаешь места наших стоянок в пустыне, и будешь нам глазами». В чем смысл выражения «не оставляй нас»? Разве Бог не с ними? Разве нет столпа огненного и столпа облачного? Почему для Моше принципиально, чтобы Итро присоединился? Есть ли что-то, что он сможет привнести, чего не под силу Моше, величайшему из пророков, и его брату Аарону?

Вопрос обостряется, если вспомнить, что в прошлую встречу Итро читал Моше мораль за отсутствие логичного управления судебной системой. После того как Моше принял его совет, он с почетом отослал тестя домой, что могло намекать на отсутствие восторга от его присутствия. Внезапно Моше меняет мнение и умоляет его сопровождать их. Что вызвало эту перемену? Что он понял за это время?

Писание подчеркивает желание Моше, чтобы Итро был «глазами» — прозвище, закрепленное в тексте за великими представителями общины. Под выражением «глаза общины» обычно подразумевается Синедрион. Похоже, Моше понимает, что в глазах Итро есть нечто уникальное. Некоторые комментаторы (Ибн Эзра, Абарбанель) полагали, что он был экспертом в путях пустыни. Однако это толкование кажется странным: неужели Моше перестал полагаться на облачный столп, который указывал им верную тропу?

Более вероятно, что Моше нуждался в Итро, как все мы нуждаемся во взгляде человека со стороны, который объяснит, как наши слова и действия воспринимаются другими. Когда Итро увидел, как Моше судит Израиль, он сказал ему: «Так это не продержится — совсем изнуришься». С внутренней точки зрения Моше как духовного лидера, несомненно, были преимущества в методе, при котором он лично обучает всех. Но трезвый, внешний взгляд Итро указал ему на ошибку: судебная система не сможет долго существовать в таком формате.

Даже когда народ Израиля стоит накануне входа в страну, он нуждается, наряду с Божественно-пророческим видением Моше, в дополнительном взгляде, который скажет: «Знай, как это будет воспринято в глазах народов мира. Таковы будут последствия». Это твое решение, но сначала получи полную картину и только на ее основе действуй.

Выясняется, что даже когда Моше ведет Израиль и присутствует полное Божественное провидение, существует необходимость учитывать широкие системы соображений — политические и международные. Не все начинается и заканчивается силой. Есть точки зрения, без глубокого знания которых у нас нет возможности принимать верные решения. Прислушивание к внешнему взгляду — это не капитуляция или самоотмена, а жизненно важный инструмент для управления и лидерства. В конечном счете, ответственность и решение остаются исключительно в наших руках. Эта ситуация может быть разочаровывающей, иногда даже отчаянной, но со времен Синайской пустыни и до сегодняшнего дня мы не боимся долгого пути.