Почему в израильской поп-музыке так редко поют о здоровой страсти к партнерше?
Гал Нисман из группы Full Trunk в своем новом хите «Нет слов с тобой» открыто выражает здоровую похоть к возлюбленной. Это редкий пример для израильской сцены, где подобные чувства долгое время либо замалчивались, либо подавались через призму цинизма или подростковых гормонов.
«Как же мне хочется сказать красивую фразу, но я не нахожу слов с тобой», — поет Гал Нисман в припеве «Нет слов с тобой» (Ein Milim Itcha), нового хита его группы Full Trunk. Но ему как раз удается находить слова, и даже удивительные: наряду с привычными романтическими выражениями, такими как описание красоты его возлюбленной и того, что она заставляет его чувствовать, Нисман также выражает здоровую похоть в таких фразах, как «смерть как хочу быть на тебе, как браслет», «хочется схватить тебя за талию» и «хочется пить тебя два часа» — и это редкий товар в мужском израильском попе.
До периода десятилетней давности подавляющее большинство романтических песен были полны любви, но лишены секса. Если мужчины и упоминали сексуальное влечение в романтических отношениях (в отличие от недосягаемой любви или секса на одну ночь), оно чаще всего топилось в метафорах или останавливалось на намеках, как, например, в песне «На линии старта» группы «Хаверим шель Наташа». Когда мужчины все же выражали явную похоть в песнях, она обычно представлялась в негативном свете, как символ пустоты («Что ты пытаешься сказать / Мне все равно что», из «Короткой любви» Меира Баная), подчинения потребностям тела вместо души («Великая страсть / Под маской романтики», из «Когда мы поцелуемся» Эвиатара Баная) и даже депрессии («Я не вижу причины / Вставать ради чего?», из «Должен лежать» группы «Джирафот»).
Даже инди-исполнители, выражавшие похоть, такие как «Шейгец» («Хочу снять с тебя футболку» из «Ты знаешь») и «Куки Левана», делали это с точки зрения подростков, обуреваемых гормонами, которые отчаянно ищут девушку, согласную с ними переспать — не то, что можно спеть серьезной партнерше. Это напоминает отчаянную похоть в песне «Я умираю» группы военного ансамбля Южного округа, где грубые фразы вроде «Я умираю, чтобы спуститься к ее талии» принимаются публикой с симпатией, потому что их поют измотанные солдаты на фронте.
В последнее десятилетие тема секса начала мигрировать от циничной и полной самоиронии точки зрения рок-певцов девяностых и нулевых к более легкой позиции новых поп-звезд — и все же похоть осталась на обочине, уделом артистов в начале пути, которые хотят транслировать «заграницу» («Нади Бади» Шахара Тавоха), и обычно переходят на более чистый язык после того, как мейнстрим принимает их (Равид Плотник больше не пишет строк вроде «Настоящая женщина / Такая пышная и полная изгибов / А я? Юноша, видящий влажные сны», из «Капара шели»).
Помимо них, похоть выражается только прожигателями жизни в клубах, и даже тогда она считается легитимной, но грубой. Песни вроде «Дувшания» Шахара Сауля и «Мешугаат» Галя Адама обозначают танцпол как территорию, где разрешено грубо говорить о женщинах. Это, конечно, не прогрессивность, а очень консервативное восприятие, разделяющее «хороших девочек», на которых женятся, и женщин, которые осмеливаются быть сексуальными в клубе и поэтому помечаются как «плохие девочки из ТикТока» или «сумасшедшие».
Как раз женщинам в иврите позволено больше выражать сексуальное желание. После того как в семидесятых и восьмидесятых мы довольствовались метафорами вроде «Шелкового пути» и «Ты для меня страна», в девяностых и нулевых уже было немало певиц, среди которых Дана Интернешнл, Михаль Амдурски и Лилия, которые пели о сексе на одну ночь и «друзьях по сексу» и выражали откровенную похоть. Однако с тех пор уровень провокационности снизился, и сегодняшние звезды в основном довольствуются фразами о том, что их партнер — «красавчик с ценностями». Когда же появляется кто-то вроде Эден Голан, которая осмеливается быть сексуальной («Ты не выживешь / Я встала танцевать / Черт, я сексуальна», из «Сексуальна»), она получает шквал критики в сети и вынуждена защищаться.
Все эти примеры подчеркивают, насколько редка песня «Нет слов с тобой» группы Full Trunk на ландшафте израильского попа. Ее похоть не жалка и не оскорбительна, а наоборот: ее выражения равноценны выражениям эмоциональной любви, и вместе они выражают здоровую и полную страсть к партнерше — телом и душой. Это не должно быть сложным и уж тем более удивительным. Ведь в конце концов, чего хочет человек, находящийся в длительных отношениях? Знать, что его все еще желают. И если мы все это чувствуем — почему об этом нельзя петь?
