Политиканство против профессионализма: как коалиция подрывает авторитет начальника Генштаба
Попытка депутата Ариэля Дери представить профессиональные требования начальника Генштаба Эяля Замира как политический демарш наносит серьезный удар по авторитету армии. Подобные нападки со стороны коалиции стали системным явлением, призванным снять с правительства ответственность за провалы последних лет.
Правда в том, что нападки депутата Кнессета Ариэля Дери на начальника Генштаба Эяля Замира не стали для меня сюрпризом. Дери — осужденный преступник, и этот позор, который он несет на себе, не мешает ему быть политиком, готовым призывать к уклонению от службы своих внуков и одновременно обвинять армию в политизации. Меня это не удивляет по двум причинам. Во-первых, таков путь преступников: они не брезгуют никакими средствами, чтобы нейтрализовать любого, кто стоит у них на пути, даже если это начальник Генштаба ЦАХАЛа. Во-вторых, агрессия коалиции в адрес военного командования стала нормой.
Уже три года, начиная с катастрофы 7 октября, политики, министры и сам премьер-министр Биньямин Нетаниягу атакуют начальников Генштаба — прежде всего, чтобы снять с себя ответственность за тот ужасный день и переложить вину на плечи военных. Сначала это делалось намеками, затем — вслух и без всяких ограничений. Они воспользовались тем, что предыдущий начальник Генштаба взял вину на себя, и поспешили заявить, что он один несет ответственность, якобы не «дернув за рукав» Нетаниягу. Мы наблюдаем опасную тенденцию: нападки на начальника Генштаба наносят прямой ущерб безопасности Израиля, и эта практика сохраняется, несмотря на смену руководителей армии.
Эяль Замир был назначен на свою должность при редком консенсусе между Нетаниягу и министром обороны Исраэлем Кацем. Его считали достойным кандидатом, однако вскоре после назначения он столкнулся с атаками сторонников Итамара Бен-Гвира и Бецалеля Смотрича. Им не хватало в Замире «агрессивности», и он вежливо, но твердо отказался применять методы, которые они пытались ему навязать. Тот факт, что Замир запретил солдатам носить на форме патч «Машиах», вызвал гнев представителей религиозного сионизма. Он стремился сохранить единство рядов и предотвратить политизацию армии, запретив все символы, не являющиеся государственными и общеармейскими.
Однако пик конфликта пришелся на вопрос призыва харедим. Этот вопрос не был в числе первоочередных требований начальника Генштаба, но он выразил обеспокоенность тем, что уроки 7 октября требуют изменения концепции безопасности. Замир неоднократно подчеркивал, что для обороны границ и ведения войны на нескольких фронтах армии не хватает примерно 12 тысяч солдат — из них 7 тысяч бойцов. Это была профессиональная позиция, направленная на предупреждение правительства о серьезных угрозах, но она была воспринята Нетаниягу и его коалицией как политический вызов закону об освобождении учащихся ешив от службы.
Замир делал все, чтобы доказать: он выражает профессиональное мнение, и если его не услышат, армия столкнется с кризисом, так как невозможно бесконечно перекладывать бремя на резервистов и изматывать бойцов регулярных частей. Но в нынешней коалиции эти слова были истолкованы как политическая позиция. Политики коалиции, харедим и не только, сумели «приклеить ярлык» профессиональным требованиям начальника Генштаба, представив их как вызов правительству. А с политическим вызовом «машина яда» работать умеет.
Следует отдать должное Замиру: он придерживался своих ценностей и профессиональных взглядов, пытаясь предотвратить столкновения уступками в непринципиальных вопросах, но это не помогло. Нападки Боаза Бисмута и Ариэля Дери на этой неделе — свидетельство того, что высокопоставленные политики нынешнего правительства не знают границ и не осознают масштабов наносимого ими ущерба.
Дери нанес удар по моральному авторитету Замира. Тот самый Дери, чьи внуки не будут рисковать жизнью на поле боя, советует кабинету, когда отправлять в огонь детей других людей — тех, кто работает, платит налоги и служит в резерве. Заявление о том, что шаги начальника Генштаба являются политическими, подрывает доверие к командующему, который принимает решения о жизни и смерти солдат. Начальник Генштаба, которого воспринимают как политического игрока, теряет свое моральное право командовать армией в демократическом государстве.
Ущерб, нанесенный моральным и командирским полномочиям начальника Генштаба за последние три года, почти необратим. Потребуются годы и другие правительства, чтобы обществу стало ясно: начальник Генштаба ЦАХАЛа — не игрок на политической арене, а профессионал, служащий государству, а не интересам правителя.
