«Получеловек»: это не порно, это новый сериал HBO
Новый сериал Ричарда Гэдда («Оленёнок») исследует токсичные отношения между двумя братьями на протяжении десятилетий, используя впечатляющую актерскую игру и тщательную эстетику. Однако, делая ставку на постоянный шок, а не на эмоциональную глубину, проект превращается в изнурительный опыт, заставляющий задуматься о границе между качественным телевидением и «порнографией травмы».
В те времена, когда HBO была безраздельной властительницей эфира, у неё был скромный, но запоминающийся слоган: «Это не телевидение, это HBO». Позже появилась едкая пародия, высмеивающая стремление канала выжимать максимум из регуляторных норм, позволяющих включать в шоу откровенные сцены под видом искусства: «Это не порно, это HBO». Я вспомнила об этой шутке, когда смотрела «Получеловек» (Lions) — новый сериал Ричарда Гэдда, автора «Оленёнка», стартовавший на этой неделе. Это шесть серий боли, страданий и безысходности, которым лишь изредка позволяют передохнуть ради гротескного юмора, только чтобы они вернулись с новой силой. У этого жанра даже есть название — «порнография травмы» (Trauma Porn). Возможно, пришло время обновить тот старый слоган.
«Оленёнок» сделал для Гэдда то, о чем создатели могут только мечтать: уже после первого проекта он утвердился как эксперт по деконструкции раненой маскулинности и человеческой сложности. Если «Оленёнок» говорил о сталкинге и саморазрушении, то здесь Гэдд погружается в токсичную динамику между двумя сводными братьями. «Получеловек» (созданный совместно с BBC) прослеживает насильственные, интенсивные отношения между Найлом и Рубеном на протяжении четырех десятилетий.
Найл (в подростковом возрасте его играет Стюарт Кэмпбелл) — замкнутый парень, ставший жертвой буллинга в Глазго. Рубен (Митчелл Робертсон) переезжает к нему после освобождения из учреждения для несовершеннолетних правонарушителей. Он — стихийная, опасная и харизматичная сила. Рубен защищает Найла от обидчиков, но цена этой защиты оказывается непомерной: он фактически захватывает жизнь брата, используя психологические манипуляции и шантаж, основанный на сексуальной ориентации Найла, чтобы создать для него настоящую тюрьму.
После трех серий повествование переходит к взрослой версии героев: Найла играет Джейми Белл, а Рубена — сам Ричард Гэдд, причем в довольно специфическом образе. Время от времени сериал возвращает нас к дню свадьбы Найла — событию, которое Рубен, как и всё остальное в жизни брата, пытается разрушить своей садистской улыбкой. Финал сериала сохраняет тот же уровень отчаяния и насилия.
Я хочу на мгновение остановиться и дать высказаться тем, кто верит, что телевидение должно приносить удовольствие или хотя бы не ограничиваться одними страданиями. Я знакома с искаженным восприятием болезненного контента как чего-то «важного». Я считаю, что удовольствие — не обязательно комедийное, а как утонченный способ говорить о сложных вещах — недооценено среди таких структур, как HBO, которые могут позволить себе выпускать сериалы, после 20 минут просмотра которых половина зрителей чувствует себя раздавленной.
Убеждение, будто если зритель хочет помыться после серии, то это «шедевр, от которого невозможно отвести взгляд», — опасный путь. Должны ли мы потреблять столько страданий во имя «искусства», даже если оно снято феноменально? «Получеловек» выглядит так, будто авторы пытаются соревноваться со зрителем в том, кто первым моргнет. Он не «бросает вызов вкусу», он просто неприятен. Он не заставляет меня размышлять, потому что всё, чего хочется — это свернуться в позе эмбриона, когда кто-то пытается ударить тебя ногой по лицу.
В сегодняшнем мире существует обратная зависимость между количеством серотонина в мозгу зрителя и количеством номинаций на «Эмми». Гэдду удается привнести свой уникальный тон: здесь есть черный юмор, вытекающий из невозможных ситуаций, и ясно, что даже в тяжелой жизни есть сложность. Но я говорю о наслаждении шоком, о насилии ради насилия. Персонажи Гэдда не кажутся сложными — вы точно знаете, как они себя поведут, они почти не сталкиваются с моральными конфликтами, которые не были бы им навязаны извне. Не раз они вызывают лишь антагонизм.
Так что да, я верю, что король голый, и что хорошее телевидение должно раскрывать нас, а не оставлять со сжатой сердечной мышцей. Можно вылить горы слов о том, как Гэдд «анализирует маскулинность скальпелем», но если в итоге этот скальпель застревает у меня в глазу, глубина становится незначительной. «Получеловек», возможно, хотел сказать что-то об уязвимости мужчин, но, как говорится, получился наполовину пустой стакан.
