Посуда подождет: короткий рассказ

Все трое были там. Ни одна из них не пропустила ежемесячную встречу. Постоянную. Три года прошло с тех пор, как раввин предложил им встречаться — только им, без него. Кто бы мог поверить, что они послушают раввина? Они пришли без ожиданий, полагая, что им уже нечего терять.

У них были железные правила: встречаться только раз в месяц, в установленное время, в разных местах. А в остальное время — только в экстренных случаях. И экстренные случаи бывали. Так или иначе, на этот раз они встретились у бассейна Ирит. Мастер маникюра и парикмахер приехали специально для них. Это не стоило им дорого, потому что, когда они просили, люди являлись.

После того как мастер маникюра ушла, настало их время. Они говорили о работе, о политике и молчали. Много молчали. И была еще история о фотографии. Каждая из них могла принести только один снимок, показать его и рассказать в мельчайших подробностях обо всем, что было в тот день. Иногда это было фото одного из детей в разном возрасте, иногда — всей семьи. Сегодня Галья принесла фотографию из похода Ноа в «Цофим».

«Я могу рассказать о снимке то, что рассказала Ноа, — сказала она. — Это было в летнем лагере между девятым и десятым классом, когда параллель Ноа была принята в старшие отряды. Это ее первое фото как взрослой в отряде. Здесь она была уставшей, потому что плохо спала вне дома. Видно, что она уставшая, и еще у нее здесь много веснушек. Их действительно стало больше тем летом. Она рассказывала мне об Идо, это тот, что справа, с зелеными глазами, — Галья указала на него. — Она была влюблена в него, может быть, и он тоже... Я надеюсь, что и он тоже... Честно говоря, мне кажется, я видела его, он солдат в десантных войсках. Но я не могу быть уверена, он вырос, может быть, он изменился...».

Они молчали. Ирит глубоко вздохнула и охнула. И снова молчали. Они не говорили о том последнем разе, когда Ирит оставила им сообщение: «Приезжайте сейчас, больше я не могу», — написала она, и они приехали немедленно, не отходя от нее, пока она не уснула.

Ближе к вечеру они расстались, Дана зашла в магазинчик и купила «обычное» — то, что приносила на его день рождения раз в год. Она не могла знать, сколько их придет сегодня, они не сказали, а она не спросила. Одноразовые стаканчики она тоже купила. «Может быть, когда придут, закажу им пиццу», — подумала она.

Она вошла в дом, посмотрела на стену у входа и поздоровалась со всеми. Затем положила пакеты на кухне, пошла в спальню, сняла сандалии и переоделась. «Друзья Омри скоро придут, — сказала она. — Я не знала, что отец Итая руководит больницей. Ты знал? Сегодня видела о нем статью в газете. Было хорошо с теми двумя у бассейна. У Ирит красиво. Была хорошая погода. Тепло, без влажности. Я встаю прибираться».

Она вернулась на кухню, вскрыла пакеты с чипсами и бейглами и высыпала их содержимое в миски. На этот раз принесла и покупной кекс. Раньше она пекла сама, но ей можно, решила она, ей можно не печь. Она открыла ящик со стаканами и достала их один за другим — в этот раз она не будет подавать в одноразовых. Она расставила все в гостиной, включила телевизор и ждала, не находя себе места. В восемь они пришли все вместе, как будто ждали за дверью ее дома, отчего груз тоски в ее теле стал еще тяжелее. Это знание, которое сотрясает ее и насмехается над ней: что за ее дверью есть жизнь, в которой она больше не участвует. Они сели и спросили, как у нее дела. После нескольких перекусов они перешли к разговору между собой, и она решила отказаться от заказа пиццы, чтобы они не чувствовали необходимости оставаться дольше времени, которое они ей отвели.

Она сидела между ними, чужая в собственном доме, потом хотела встать, прибраться, но почувствовала, что если встанет, то не сможет вернуться, для нее не останется места. «Сейчас я наиболее одинока», — подумала она, и все же не могла помыслить о возможности того, что они не придут в следующем году. Разговор между ними лился резво: окончание двенадцатого класса, призыв в армию, кто прошел отборы и насколько учительница английского скупа на оценки.

В час, о котором она не знала заранее, все встали, попрощались и обещали вернуться. Она обняла их по одному, тоскуя по детям, которыми они были, пытаясь узнать тех, кем они стали сейчас, и отстраняясь, а они отдавались объятиям из покорности, может быть, тоски, а может быть, в качестве платы, которую нужно заплатить. Всем нужно платить.

Она закрыла дверь и снова повернулась к фотографиям, висящим на стене в прихожей. «Омри, твои друзья снова приходили сегодня, — сказала она. — Рам действительно стал крепким, Юваль все еще длинный как шест и ищет себя в компании, Тамар — пара Асафа». Она болезненно ущипнула себя за переносицу. «Яэль рассказала, что в начальной школе она выхватила у тебя лист посреди теста, и ты разозлился на нее, я помнила это, но не знала, что она сделала это, потому что была влюблена в тебя. Ты знал? Она сказала, что всю начальную школу была влюблена в тебя, что по дороге из балетного кружка она постоянно проходила мимо нашего дома и быстро заглядывала на высокий балкон. Она пыталась угадать, твоя ли это комната. Ты знал? Только сегодня она рассказала».

«Наамочка, — продолжила она, — спокойной ночи, милая, я надеюсь, что папа обнимает тебя всеми теми объятиями, которые я посылаю. Я целую тебя в лоб, любимая».

Она вернулась в гостиную, посмотрела на грязную посуду и почувствовала облегчение от того, что не достала одноразовую. Ей легче думать о них после того, как они ушли, вспоминать каждую деталь и размышлять, как бы выглядел Омри, если бы он тоже был в двенадцатого классе, может быть, он бы встречался с Яэль, она милая. Когда раввин появился в ее доме, она хотела закрыть перед ним дверь. Он познакомил их троих после того, как услышал, что их семьи были стерты. Каждая семья была стерта по-своему. Дана была на дежурстве в больнице, как раз принимала роды, в то время как ее муж и двое детей погибли, когда террорист-смертник взорвал себя в ресторане.

Она позвонила Ирит. «Можно увеличить до двух с половиной таблеток перед сном?» — спросила она.

«Только две», — ответила Ирит.

Рассказ «Посуда подождет» взят из сборника «Все дороги ведут» — книги коротких рассказов, написанных Мейрав Орен под редакцией Орны Ландау. Книга вышла в издательстве «Ха-Тахана» при содействии Фонда Рабиновича и поддержке Министерства культуры и спорта.