«Президент недоступен»: политический урок, который Нетаниягу обязан извлечь
После разворота Дональда Трампа и заключения соглашения с Ираном Израиль должен действовать самостоятельно. Завершение демонтажа ХАМАСа в секторе Газа и аннексия Иудеи и Самарии становятся велением времени, пока политическая система страны разваливается под гнетом внутренних распрей.
Общая атмосфера уныния после разворота Дональда Трампа вполне оправдана. Его меморандум о взаимопонимании с Ираном — это колоссальный провал. Иного способа охарактеризовать это соглашение после почти безоговорочной поддержки, которую Трамп оказывал Израилю на протяжении четырех лет своего предыдущего правления и в ходе недавней совместной военной кампании против режима аятолл, попросту нет. Другие соображения, которые всегда присутствовали на заднем плане, в итоге взяли верх, склонив чашу весов в пользу капитуляции.
В то время как Трамп, его окружение и, вероятно, большая часть американской общественности празднуют возвращение цен на топливо к привычному уровню, в Израиле по мере прояснения деталей соглашения растет лишь замешательство. Президент не просто повернулся спиной к ценностям, во имя которых начал историческую войну вместе с Израилем всего четыре месяца назад, перечеркнув все свои обещания и угрозы, — изменился сам тон его риторики.
Если раньше он восхвалял партнерство с Израилем, критикуя арабские страны и Запад за нерешительность, то теперь, судя по публичным выступлениям, Израиль стал для него не более чем обузой. Мало того, что Трамп решил отстраниться, фактически «бросив Израиль под колеса», он отказался сделать даже минимум — представить документ о взаимопонимании израильскому лидеру, несмотря на его просьбу. И это после месяцев тесной координации и почти ежедневных телефонных разговоров. В один прекрасный день американский президент решил, что он больше не доступен: фильтрует звонки премьер-министра и не принимает их.
Из множества резких заявлений, сделанных Трампом на прошлой неделе — например, о том, что без него Израиля бы уже не существовало, или о том, что демонтажем «Хезболлы» должен заниматься отставной член «Аль-Каиды» Абу Мухаммад аль-Джулани, — проглядывала одна истина, которую лица, принимающие решения, должны усвоить на будущее. Трамп заявил, что Израиль слишком долго топтался на месте в Ливане. Он, конечно, полностью проигнорировал тот факт, что именно он сам связал руки ЦАХАЛу соглашениями о прекращении огня и запретом на удары по Бейруту, но вина за то, что его слушали, лежит исключительно на израильском руководстве.
Напрашивающийся урок должен быть усвоен немедленно: удержание открытых фронтов в течение длительного времени вредит Израилю и истощает терпение даже его друзей. В то время как Иран сейчас довольствуется достигнутым (соглашение позволит ему восстановиться и возобновить ядерные программы, ракеты и финансирование террора), а в Ливане остается лишь настаивать на пребывании ЦАХАЛа на захваченных территориях, арена, на которой Израиль обязан действовать со всей силой здесь и сейчас, — это сектор Газа. Задача по демонтажу контроля ХАМАСа над населением Газы на оставшихся 40% территории не была завершена.
Крайний срок, установленный 20-пунктовым документом Трампа, согласно которому ХАМАС должен разоружиться, давно прошел. Запрет на атаки в секторе, действовавший в силу соглашения под американские гарантии, больше не актуален. Атака в секторе Газа сегодня — это не нарушение соглашения, а его неотъемлемая часть. Поэтому, прежде чем Израиль снова обвинят в «увязании в грязи» или предложат безумные варианты с привлечением третьих сторон, действия должны быть смертоносными и быстрыми. Если Трамп будет утверждать, что возобновление войны в Газе вредит его усилиям по достижению мира с Ираном — пусть прыгает. Тот, кто научил Израиль, что его нельзя слушать в таких вещах, — это он сам.
И есть еще один вопрос — аннексия Иудеи и Самарии. Сейчас время созрело. Правительство не может позволить себе дойти до выборов без реального достижения. Послания Нетаниягу о великих успехах войны на всех фронтах верны, но они уже не новы. Через четыре месяца, когда общественная повестка перевернется еще сто раз, этого будет недостаточно.
Поэтому план, который продвигают высокопоставленные лица в коалиции — в «Ликуде», «Оцма Иегудит» и «Религиозном сионизме», — имеет под собой не только стратегическую, но и политическую почву. Феноменальный успех в секторе Газа и в Иудее и Самарии таит в себе потенциал перевернуть ситуацию перед тяжелыми выборами. Теперь нужно только посмотреть, удастся ли им это.
Премьер-министр решил не рвать отношения с Трампом. По его логике, президент в десятки раз лучше любого кандидата-демократа, который придет ему на смену. Поэтому он не выступает публично против соглашения и довольствуется гробовым молчанием. Более того, на промежуточных выборах в ноябре Нетаниягу намерен помочь Трампу всеми силами, чтобы тот не потерял Конгресс. Он по-прежнему считает, что партнерство с ним в долгосрочной перспективе вернется в прежнее русло.
В оппозиции воспользовались возможностью наброситься на правительство, представив шаги Трампа как провал. Критика верна, но когда она звучит из уст Гади Айзенкота, Нафтали Беннета, Яира Лапида, Яира Голана и Авигдора Либермана, трудно не усмехнуться. Это люди капитуляции. Первое, о чем договорились Беннет и Лапид, удерживавшие власть при Джо Байдене, — это политика «никаких сюрпризов». Израиль, пообещали они, не будет действовать ни на одной арене без координации и одобрения. Теперь тот же Беннет обвиняет Нетаниягу в отсутствии твердости перед Трампом. Нет ничего более нелепого, учитывая, что они сами требовали сдаться Яхье Синвару, Мухаммаду Дейфу и Хасану Насралле через восемь месяцев после начала войны.
Сценарий мечты
Нетаниягу не проронил ни слезинки, когда суд решил выдать временный запрет на созыв конференции «Ликуда» для определения даты праймериз. Премьер-министр знает, что «Ликуд» в нынешнем состоянии далек от готовности к выборам. Если под эгидой суда ему удастся полностью отменить выборы и привести к созданию распорядительной комиссии — это будет для него сценарием мечты.
Исходя из того, что мечты не всегда сбываются, премьер-министр пытается продвинуть инициативу: общенациональный список будет расширен до 40-го места, а количество округов сокращено. Его предложение столкнется с огромным сопротивлением, однако, по его оценке, крупные силы внутри «Ликуда» могут отнестись к нему как к меньшему из зол. Нетаниягу отвергает утверждения о том, что учет кандидатов должен быть больше из-за «норвежского закона». «Если мы выиграем выборы, — сказал он, — снова будут министры, которые уйдут в отставку, и депутаты, которые будут отодвинуты в конец, смогут войти».
На пресс-конференции Нафтали Беннет дал понять, что именно он должен стоять во главе блока, потому что «только правый человек может победить Нетаниягу». Однако, осознав, что его опережает Айзенкот, председатель «Ямина» сменил посыл. Проблема в том, что посыл слабый, а шанс, что он приживется, — нулевой. Беннет продолжает настаивать на объединении с Айзенкотом по формуле «Кахоль-Лаван», чтобы закрепить статус номера 2, не заплатив цену за позорный результат в момент истины. Но Айзенкот не спешит: согласно внутренним опросам, такое объединение отнимает больше мандатов, чем самостоятельный бег каждой из партий.
Объявление войны
В коалиции дела далеки от спокойных. Протесты ультраортодоксов, аресты и указы против учащихся ешив могут стать критическими в момент истины. Напряженность достигла пика, когда внутренние распри распространились не только между ультраортодоксами и остальными компонентами коалиции, но и между ними самими.
Это произошло после совместного заявления ШАС и «Яхадут ха-Тора» о срыве работы Кнессета из-за решения Нетаниягу заблокировать закон о субсидиях на детские сады. Моше Гафни, председатель «Дегель ха-Тора», решил приказать депутатам своей партии противостоять бюджетным переводам в финансовой комиссии. Это уже не просто бойкот, это объявление войны. Арье Дери был в ярости: этот шаг может торпедировать его попытки охладить атмосферу в ультраортодоксальной общественности. На данный момент, наступая друг другу на ноги, кажется, что проиграют все.
