Приглашение к давлению: почему нельзя поддаваться иранским уравнениям сдерживания

Иран пытается навязать Израилю новое уравнение сдерживания, которое призвано ограничить свободу действий Иерусалима и восстановить региональный статус Тегерана, серьезно пошатнувшийся в последние годы.

Согласно этой логике, любое значимое действие Израиля против «Хезболлы» в Ливане, особенно в квартале Дахия в Бейруте, должно повлечь за собой прямой иранский ответ. Параллельно Тегеран стремится распространить это уравнение на вопрос израильского военного присутствия на юге Ливана, угрожая эскалацией, если ЦАХАЛ продолжит наземную операцию и не отступит с занятых территорий.

Эти сигналы были четко озвучены министром иностранных дел Ирана Аббасом Аракчи перед иностранными послами в Тегеране, а также в заявлении штаба «Хатам аль-Анбия». В своих выступлениях во вторник, 16 июня, обе стороны транслировали единый посыл: Иран претендует на право вето в отношении масштабных израильских операций в Ливане и ожидает, что Израиль приведет свои действия в соответствие с навязываемыми «красными линиями».

С точки зрения Тегерана, успех в закреплении такого уравнения жизненно важен для восстановления собственного сдерживания. После 7 октября Иран и его прокси понесли ряд тяжелых ударов. «Хезболла» лишилась высокопоставленных командиров и ключевой инфраструктуры, хуситы также пострадали, а ХАМАС понес беспрецедентный урон, что поставило под сомнение статус Ирана как лидера «оси сопротивления». В этих обстоятельствах иранский режим стремится доказать, что, несмотря на потери, он все еще способен диктовать правила игры и навязывать Израилю ограничения.

Однако история отношений между Израилем и Ираном учит: отступление перед угрозами не приносит спокойствия, а лишь поощряет режим ужесточать требования. Исламская Республика годами действует исходя из концепции, согласно которой решимость приносит плоды, тогда как уступки воспринимаются как слабость, которую необходимо эксплуатировать. Когда Иран видит, что давление вынуждает противника отступать, он неизменно усиливает нажим.

Следовательно, вопрос стоит гораздо шире, чем судьба юга Ливана или Дахии. Речь идет о борьбе за формирование правил игры в регионе. Если Израиль согласится с тем, что Иран вправе определять цели и условия применения силы, в будущем он столкнется с бесконечным списком новых «красных линий». Важно помнить, что Иран не рассматривает конфликт с Израилем как точечное противостояние — стратегической целью режима остается уничтожение еврейского государства.

Таким образом, восстановление позиций «Хезболлы» на границе и реанимация «оси сопротивления» являются для Тегерана лишь этапами наращивания региональной мощи. Это создает для Ирана и его прокси более выгодную стартовую позицию для реализации их агрессивных планов, когда они сочтут условия созревшими.

Решительная позиция как стратегический интерес

Успех в таком маневре принесет Ирану важное стратегическое достижение даже без полномасштабной войны. Поэтому, наряду с продолжением военного давления на «Хезболлу», Израиль должен работать с администрацией Дональда Трампа, разъясняя, что принятие иранских условий противоречит интересам США, так как это усилит Тегеран и приблизит его к реализации целей по уничтожению Израиля. Предложение Дональда Трампа оставить решение проблемы «Хезболлы» сирийскому режиму также опасно, поскольку это лишь заменит нынешнюю угрозу джихадистско-суннитской, поддерживаемой Турцией.

Именно поэтому твердая позиция Израиля перед лицом иранских угроз является стратегическим интересом высшего порядка. Это не означает стремление к неконтролируемой эскалации, а подразумевает отказ от игры по правилам, навязанным врагом.

На Ближнем Востоке, и особенно в отношениях с режимом в Тегеране, отказ от свободы действий из страха перед эскалацией воспринимается не как акт ответственности, а как приглашение к дополнительному давлению. История учит: чем больше Иран видит решимость, тем выше шансы обуздать его амбиции. И чем больше он видит колебаний, тем сильнее растет его аппетит к расширению границ своего влияния.

Автор — исследователь в Институте национальной безопасности «Мисгав» и преподаватель школы политических наук Хайфского университета.