Приложение А к демократии: когда Мадьяр стал ответчиком в БАГАЦе

Если бы Петер Мадьяр приземлился в аэропорту Бен-Гурион с подавляющим конституционным большинством, полученным на выборах в Венгрии, он бы очень быстро обнаружил, что путь в канцелярию премьер-министра пролегает через электронную почту секретариата Верховного суда. Его победная речь, в которой он с пылом объявил об «очистке конюшен» и увольнении «марионеток режима», в мгновение ока превратилась бы в «Приложение А» к срочной петиции от «Движения за чистоту оплотов власти», поданной по согласованию с форумом заместителей юридического советника правительства, отказывающихся представлять его в БАГАЦе. Мадьяр обнаружил бы, что за считанные часы превратился из «великого победителя» в «серийный объект петиций».

Каждое его заявление об увольнении «хранителей порога», генерального прокурора или председателя Конституционного суда сканировалось бы под юридической лупой. В то время как в Венгрии он требовал от них «уйти сейчас, вместо того чтобы ждать, пока вас вышлют», в Израиле адвокаты отдела БАГАЦа уже разъяснили бы ему, что его желание «крайне неразумно, продиктовано посторонними соображениями и наносит ущерб самой сути государственного устройства». Если бы Мадьяр осмелился использовать большинство в две трети голосов, чтобы «вновь завоевать» институты, президент Тель-Авивского университета поспешил бы приостановить работу учреждения, объясняя в специальном послании членам «университетского сообщества», что в содержательной демократии принцип «власти большинства» не важнее независимости институтов. Он также «намекнул» бы преподавательскому составу, что от них ожидается «провести часть ближайших дней на демонстрациях в Иерусалиме. Будем рады видеть вас там».

Даже когда он попытался бы прекратить «государственное» пропагандистское вещание своего предшественника, чтобы «вернуть правду», Мадьяр столкнулся бы с неприступной стеной свободы слова. БАГАЦ разъяснил бы ему, что отключение рубильника вещания — это не «политика», а «тирания», и что право общественности потреблять вчерашнюю пропаганду не подлежит сомнению. Попытка изменить конституцию, чтобы ограничить будущие сроки следующего Орбана, удостоилась бы всестороннего обсуждения в рамках «злоупотребления учредительной властью», когда представитель истцов — «Форум советников по безопасности диктатур в странах третьего мира» во главе с генералами и бывшими главами «Моссада» — сослался бы на сомалийскую конституцию, запрещающую ограничивать диктаторов до того, как закончится разграбление их страны.

Пик наступил бы при попытке создать «Управление по возврату похищенного имущества», которое расследовало бы деятельность олигархов предыдущего режима. В то время как Мадьяр воображает историческую справедливость и присоединение к офису Европейского прокурора, БАГАЦ выдал бы немедленный промежуточный судебный запрет из-за «смертельного ущерба конституционному праву на собственность». Вместо того чтобы возвращать деньги обществу, Мадьяр обнаружил бы, что отвечает на длинные электронные письма от юридических фирм, которые мобилизуют сотни своих сотрудников на юридическую войну на истощение, подчеркивая слово «всех» в обещании Декларации независимости о «развитии страны на благо всех ее жителей». Мадьяр обнаружил бы, что его историческая речь, зажегшая сердца в Будапеште, лишь предоставила истцам «совокупность доказательств» того, что пустые демократии — которым уже было выдано свидетельство о смерти из-за длительного демократического отката — способны воскреснуть только для того, чтобы получить окончательный контрольный выстрел в виде удара кувалдой от 138 мандатов в избирательных урнах.