Принцесса Ирана: «Народ потерял страх смерти»
Нур Пехлеви, дочь наследного принца Резы Пехлеви, стала голосом миллионов иранцев, выступающих против режима. В эксклюзивном интервью она рассказывает о немыслимых преступлениях властей и о том, почему нынешнее поколение готово рискнуть всем ради свободы.
Есть нечто необычное в том, как молодая женщина, родившаяся и выросшая в США, стала главным голосом людей, которых она никогда не встречала, в стране, где никогда не бывала, находясь за тысячи километров от неё.
«Это основной страх там»
«Основные послания, которые я получаю изнутри, — это неоднократные просьбы позаботиться о том, чтобы этот режим был полностью уничтожен, — рассказывает она в интервью из США. — Это основной страх там. Люди опасаются, что после всего произошедшего режим останется у власти, и тогда им придется столкнуться с 47 годами разрухи и еще более жестоким угнетением».
Трудно представить реальность более жестокую. С тех пор как 28 декабря в Иране вспыхнули протесты на фоне экономической ситуации, режим уничтожил тысячи безоружных иранцев; тысячи из них погибли только за два дня — 8 и 9 января. Многие были застрелены на улицах без разбора. В то же время накапливаются леденящие душу истории о силах безопасности, которые врываются в дома и больницы, убивая мирных граждан.
Имя, которое сейчас выкрикивают на улицах, — это именно то имя, которое режим пытался стереть и выкорчевать с корнем на протяжении десятилетий: Пехлеви. Принцесса настаивает, что нынешние события назревали долго. Этот взрыв — кульминация многолетнего процесса прозрения. Иранцы отвергают Исламскую Республику из-за чувства отвращения, существующего с самого первого дня. Каждое поколение проверяло границы возможных перемен и получало в ответ угнетение, растущую жестокость и кровопролитие.
«Проблема гораздо глубже, чем та или иная политика или конкретное правительство. Сама система абсолютно невосприимчива к реформам, несмотря на то, что ей давали бесчисленное количество возможностей измениться. Сегодняшние картины — это прямой результат десятилетий, в течение которых люди пробовали разные пути и видели, как они блокируются один за другим».
Немыслимые преступления против детей Ирана
Один сектор иранского общества очень быстро понял природу Исламской Республики. История Ирана до и после революции хорошо отражена в опыте женщин страны. Нур напоминает о периоде сразу после революции, когда «в течение нескольких недель женщины вышли на улицы, чтобы протестовать против обязательного хиджаба и против лишения прав, которыми они пользовались ранее».
Путь вытеснения женщин на обочину систематически прокладывался аятоллами. Трагические последствия стали отчетливо видны в 2022 году со смертью Махсы Амини под стражей режима после «нарушения законов о хиджабе» — одной из центральных и наиболее взрывоопасных точек трения между гражданами и властью. Протесты, вспыхнувшие после ее смерти, привели к тысячам погибших и возникновению движения «Женщина, жизнь, свобода». Говоря об этих событиях, Нур описывает поколение, которое полностью выросло под властью Исламской Республики, но готово рискнуть всем, чтобы бросить ей вызов.
«Что больше всего поразило меня в этом движении, так это то, как молодые люди — совершенно не причастные к созданию этого правительства и со всей жизнью впереди — рискуют собой ради лучшего будущего, которого они, возможно, даже не увидят, — делится она. — Это вдохновило меня быть более решительной в их защите и использовать все имеющиеся в моем распоряжении средства, чтобы их голос был услышан в мире. Мужество людей в Иране дало мне силы бороться, требовать отчета от власти и выносить наружу ужасы, которые совершает этот режим». Эти ужасы, добавляет она, особенно страшны, когда речь идет о женщинах и детях.
«Мы являемся свидетелями немыслимых преступлений против детей Ирана — браки с несовершеннолетними, изнасилования, пытки, тюремное заключение, казни и похищения, — детализирует она. — Режим зашел так далеко, что нападает на школьниц — избиения, отравления и убийства из-за того, что они участвовали в движении "Женщина, жизнь, свобода". Обычно я сохраняю хладнокровие, но когда я сталкиваюсь с ужасами, которые этот режим творит с детьми, это зажигает во мне огонь».
Потеряли страх смерти
«Они потеряли страх смерти. Они предпочитают рисковать своей жизнью в борьбе за лучшее будущее, чем продолжать жить в нынешней реальности, — подчеркивает она. — Любая цена, которую мы платим в изгнании, полностью меркнет по сравнению с жертвой людей внутри Ирана».
Нур отмечает, что роль ее бабушки, императрицы Фарах Пехлеви, была далеко не только представительской. «Ее коронация и вхождение в конституционные рамки страны ознаменовали беспрецедентный исторический момент. Она предпочла выйти за рамки традиционной церемониальной роли и создала канцелярию, через которую действовала как посредник между гражданами, институтами и государством». Через инициативы в области образования, культуры, здравоохранения и городского развития Фарах Пехлеви значительно расширила возможности для женщин и всего общества. Это были прогрессивные инициативы, которые были разобраны на части в течение пяти десятилетий исламского правления — потеря, которую иранцы сегодня хорошо осознают.
Для самой Нур, работающей в частном секторе, вступление в заметную общественную роль проистекает из чувства жгучего личного долга, а не из политических амбиций. «Когда люди в Иране обращаются ко мне за помощью, как я могу отвернуться от них? — спрашивает она, вторя чувству миссии, которое проявлялось во многих речах ее деда. — Я чувствую обязанность чтить наследие моей семьи... бороться за иранский народ, за прогресс, модернизацию, его будущее и свободу».
«Иранцы видят в США и Израиле естественных союзников»
В центре нынешнего протестного движения стоит ее отец, наследный принц Реза Пехлеви. Его роль с годами эволюционировала из изгнанного наследника в настоящий национальный центр для оппозиции. Пехлеви инициировал упорядоченный план перехода к Ирану после свержения режима, объединяющий экспертов из всех слоев общества для исправления разрушений, которые Исламская Республика посеяла в экономике, экологии и иранском обществе.
«Я очень горжусь тем фактом, что миллионы иранцев доверяют моему отцу, но цель здесь гораздо больше, чем мы как частные лица, — говорит она. — Мой отец предлагает себя в качестве моста в будущее». В рамках «чрезвычайного этапа» проекта иранского процветания планируется проведение референдума всего через четыре месяца после падения режима, на котором народ сам определит свое конституционное будущее.
«Мы хотим видеть Иран освобожденным от оков последних 47 лет. Иранская нация идет к этому будущему с гордостью и единством под истинным флагом Ирана — Львом и Солнцем. Я верю, что мы увидим, как Иран восстанет из пепла».
Говоря о текущем военном противостоянии, Нур подчеркивает: «Иранцы видят в США и Израиле естественных союзников в общей борьбе против Исламской Республики. Для них речь идет об операции по спасению 92 миллионов человек. Они прекрасно понимают, что режим и его механизмы являются целями этих атак, и я только надеюсь, что минимизация ущерба стране останется в приоритете, потому что в конечном итоге именно иранский народ ее унаследует».
Будущие отношения с Израилем будут «абсолютно критически важными», заявляет она, как с точки зрения обмена знаниями, так и с точки зрения «контроля ущерба», который потребуется после десятилетий враждебности. Демократический Иран, утверждает она, станет еще одним якорем стабильности в нестабильном регионе. «Еще один оплот демократии на Ближнем Востоке принесет огромную пользу и Израилю, и всему миру».
