Промежуточный анализ переговорного процесса с Ираном

Скрытого больше, чем явного. Меморандум о взаимопонимании между США и Ираном, достигнутый 15 июня, не был опубликован и остается засекреченным. Вице-президент Вэнс в интервью американским СМИ охарактеризовал этот документ как «весьма общий, объемом около полутора страниц». Отсутствие публикации позволяет сторонам сохранять двусмысленность в отношении ключевых спорных вопросов, одновременно формируя выгодные для внутренней аудитории нарративы. Из-за секретности меморандума мы наблюдаем противоречивые заявления по вопросам ядерной программы, запасов обогащенного урана, прокси-организаций и ситуации на ливанской арене. Можно предположить, что положения этого документа способны нанести ущерб дальнейшим переговорам и подорвать достигнутую стабильность.

Если оставить в стороне скрытые детали и проанализировать сам процесс, обнаруживается множество проблем, которые несут угрозу не только американским интересам, но и, в катастрофической степени, безопасности Израиля. Прежде всего, это временной фактор: с момента прекращения огня 8 апреля прошло 68 дней микротактического противостояния, морской блокады и противоречивых заявлений. Со временем угроза возобновления интенсивной войны снижалась, ожидания соглашения росли, а США на практике утратили доверие как сторона, способная задействовать свою армаду, мощью которой так часто хвастался президент Дональд Трамп.

Согласно имеющимся данным, обсуждение ключевых деталей продлится еще 60 дней. Это означает, что стороны должны прийти к окончательному соглашению спустя четыре месяца после прекращения огня. Неясно, предусмотрены ли последствия на случай срыва этих сроков, однако очевидно, что давление на американскую администрацию будет возрастать, особенно в преддверии ноябрьских промежуточных выборов. Кроме того, рычаг силового давления постепенно испаряется, а позиции Ирана укрепляются.

Вопрос посреднических каналов также вызывает опасения. США задействовали нескольких посредников одновременно, однако легитимность этим каналам придали именно иранцы, создав зависимость между участниками и обеспечив себе эффективный контроль над процессом. Премьер-министр Пакистана Шариф возглавил официальное посредничество и подписал соглашение о прекращении огня вместе с начальником Генштаба Пакистана Муниром, но за 68 дней переговоров им потребовалась помощь. Катарцы использовали секретные каналы для спасения переговоров в тупиковых ситуациях, оманцы сосредоточились на вопросе Ормузского пролива, а турки и египтяне занимались передачей сообщений. Множество посредников снижает контроль над процессом, создает почву для сюрпризов и несогласованных предложений, препятствуя применению техник, уникальных для экспертов по переговорам.

В аспекте принятия решений наблюдаются два контрастных паттерна. Иранская система иерархична и четка: Моджтаба Хаменеи определяет стратегию, Масуд Пезешкиан утверждает политический курс, а глава переговорной группы Мохаммад Галибаф и его подчиненный Аббас Аракчи реализуют директивы. Напротив, американская система раздроблена. Хотя президент Дональд Трамп принимает окончательное решение, он не вникает в детали, и в его окружении сформировались два лагеря. Первый — политический эшелон, близкий к президенту (вице-президент Джей Ди Вэнс, Джаред Кушнер, Стив Уиткофф), который поддерживает меморандум. Второй — профессиональный оборонный и политический блок: госсекретарь Марко Рубио, министр обороны Пит Хегсет и директор ЦРУ Джон Рэтклифф, которые, согласно публикациям, выступали против этих договоренностей. Иранцы умело используют эти разногласия, чтобы усилить позиции прагматиков и нейтрализовать влияние оппонентов.

В заключение можно констатировать, что переговорный процесс ведется неэффективно, а текущий результат выглядит провальным, особенно с учетом затраченных на иранскую кампанию ресурсов.

Полковник (в отставке) Дорон Хадар, бывший командир подразделения по управлению кризисами и переговорам ЦАХАЛ.