Провал эшафота: лишь немногие страны держатся за веревку

Государство Израиль стоит на пороге моральной пропасти из-за слепого порыва к мести, который угрожает уничтожить его демократический облик. Утверждение закона о смертной казни в Кнессете — это не победа над террором, а победа террора над самыми священными ценностями, на которых было основано государство. В пылу дискуссий о виселице в комиссии по национальной безопасности под руководством депутата Кнессета Фогеля («Оцма Йехудит») забыли тот факт, что эшафот присутствует в своде законов еще со времен основания государства. Вопреки утверждениям членов коалиции, Государство Израиль никогда не «отменяло» смертную казнь, существующую как минимум в трех различных законодательных источниках.

На протяжении десятилетий истеблишмент принимал решение, исходя из системного и ценностного подхода, не использовать её (за исключением дела Эйхмана) и указывал на ущерб безопасности — создание «мучеников», опасность для пленных и пропавших без вести, подрыв ситуации в тюрьмах и за их пределами, международные волнения, — который в десятки раз превышает пользу, связанную с вышеупомянутым изменением политики. В то время как самое радикальное правительство в нашей истории выбирает, по своему обыкновению, противоположное направление, Запад отказался от эшафота. Европа и большинство стран мира стерли смертную казнь из своих книг, остались лишь единичные острова, такие как Япония или часть штатов США, которые все еще держатся за веревку. Но там закон равен для каждого гражданина — здесь же мораль становится селективной.

Израильский этнический закон о смертной казни не будет применяться против убийц народных избранников, поджигателей палестинских семей или убийц мусульманских молящихся. Это закон, который пятнает свод законов дискриминацией под принудительной маской безопасности. Попутно выделяется в худшую сторону тревожное изменение позиции «Шабак» в эпоху Зини, которое полностью противоречит традиционной позиции организации на протяжении десятилетий и теперь поддерживает применение смертной казни. Это еще один ракурс тревожной трансформации организации и глубокого удара по общественному доверию к ней — вопрос, который потребует значительного исправления в день после ухода радикального правительства.

Тот, кто стремится сейчас затянуть петлю виселицы на шее израильского свода законов, не ищет безопасности — он стремится переписать генетический код сионизма. В стране, восставшей из пепла крематориев, выбор короновать палача как посланника морали является глубочайшим ценностным провалом. Вместо сдерживания мы строим для наших врагов вершину их чаяний: виселица станет трамплином для культа смерти, дарующим убийцам желанное звание шахида и позволяющим им затянуть нас в бездны крови и священной мести. Вместо того чтобы победить террор, мы перенимаем его самые ужасающие инструменты.

Эти слова ни в коей мере не умаляют утверждения о том, что убийцы из «Нухбы» заслуживают худшего. В тени бездн зла общепринятая политика не актуальна перед лицом резни 7 октября. Историческая исключительность этих зверств требует жесткого ответа, соответствующего глубине разлома, путем использования специальных юридических инструментов, сохраненных для моментов, когда человеческий облик был нарушен в ужасающих, темных и систематических масштабах. Попытка свести сложную дискуссию к популистскому и селективному законодательству не служит делу правосудия над убийцами из «Нухбы» и наносит ущерб израильской демократии, а также статусу и репутации, которыми пользуется правоохранительная система Израиля во всем мире.

Наряду с рядом необходимых срочных исправлений, одним из первых и жизненно важных шагов, которые встанут перед Кнессетом 26-го созыва, станет отмена этого темного законодательства — чтобы вернуть Израилю его моральный стержень, вернуться в лоно народов и к основополагающим ценностям, на базе которых он был создан.