Прямая линия — это зигзаг: маневр Дональда Трампа, который намеренно запутывает всех
Дональд Трамп стремится к сделке, которая выглядела бы как триумф, в то время как Иран ищет способ сохранить режим, не отказываясь от ядерных амбиций. Страны Персидского залива пытаются избежать регионального пожара, а Израиль вновь сталкивается с жесткими реалиями зависимости от американской политики.
В понедельник, если верить Дональду Трампу — что само по себе является журналистским риском — США находились в сутках от масштабной атаки на Иран. Во вторник, по его же словам, до принятия решения оставался уже «час». А затем, как это часто случается в его военно-политическом театре, в последний момент появились игроки из Персидского залива, прошептали ему на ухо, что «есть серьезные контакты», и президент остановился.
Обратите внимание на выбор слов, так как он не случаен: не отменил, а остановил. И в этом различии — вся суть. Согласно официальной версии, Дональд Трамп отложил атаку, запланированную на вторник, по просьбе Катара, Саудовской Аравии и ОАЭ, которые дали ему понять, что существует шанс на сделку в течение двух-трех дней. Параллельно он ясно дал понять, что американская армия остается готовой к широкомасштабной операции, если дипломатия потерпит неудачу.
У Дональда Трампа прямая линия — это зигзаг
Тот, кто ищет здесь прямую линию, будет разочарован. У Дональда Трампа прямая линия — это обычно зигзаг, который эффектно смотрится в кадре. Он угрожает, тянет время, пишет твиты, смягчается, ужесточает позицию, хвастается своей сдержанностью, а затем напоминает, что способен полностью «сжечь всё заведение». Не факт, что это замешательство или стратегическое озарение. Это классический метод Дональда Трампа: использовать неопределенность как средство давления, представлять драму вместо процесса и дедлайн, который служит анонсом к следующему дедлайну. Тот, кто следил за его поведением в предыдущих раундах противостояния с Тегераном, знает: дедлайн для него — это не всегда красная линия. Иногда это прежде всего инструмент для манипуляции.
Атака, остановленная в «90-ю минуту», является фактом из отчетов, а также политическим инструментом. Действительно ли самолеты были в воздухе, палец на спусковом крючке, а в ситуационной комнате лежал запечатанный конверт? Возможно. Хотел ли Дональд Трамп, чтобы мир, Иран, Израиль и рынки поверили, что именно так оно и было? Определенно. В тот момент, когда он говорит, что был в «часе» от решения, он не просто передает информацию, а продает версию. И согласно этой версии, он одновременно и ястреб, готовый нанести удар без колебаний, и ответственный политик, предотвративший войну, и мастер сделок, который может заставить аятолл подписать соглашение до конца недели. Очень удобно. Почти подозрительно удобно.
Согласно той же версии, непосредственным фактором остановки атаки на Иран стало давление стран Персидского залива. Не потому, что Мухаммед бен Салман, эмир Катара или президент ОАЭ внезапно полюбили Корпус стражей исламской революции. Они просто умеют считать: если Вашингтон ударит по Тегерану, Тегеран не ударит по Вашингтону. Он ударит туда, где больно и доступно: по энергетическим объектам, американским базам, портам, торговому судоходству и, возможно, по другим чувствительным объектам в Персидского залива.
Сообщения о попадании беспилотника в районе станции «Барака» в ОАЭ лишь подчеркнули то, что любой правитель в Заливе понимает и без разведывательного брифинга: в американо-иранской войне они — передний двор. Поэтому страны Залива остановили Дональда Трампа не из миролюбия, а из интересов выживания. Они хотят видеть Иран слабым, сдержанным и подконтрольным. Они не хотят видеть Дубай, Доху и Эр-Рияд в качестве оперативного приложения к Пентагону. Они попросили время — два-три дня, а не мирную конференцию в Женеве — потому что иногда это всё расстояние между плохой сделкой и ужасной войной.
Все хотят купить время
С другой стороны, иранцы ведут не менее изощренную игру. Внешне они демонстрируют стойкость. Послание из Тегерана — это неприятие американского «давления» и представление отсрочки Дональда Трампа как доказательства того, что США отступили. За кулисами иранцы передали новое предложение через Пакистан: прекращение боевых действий, урегулирование ситуации вокруг Ормузского пролива, частичное размораживание активов, смягчение санкций, вывод американских войск из прилегающих районов, компенсация ущерба от войны и, возможно, некий ядерный компонент — но не капитуляция.
Тегеран тщательно следит за тем, чтобы не размывать эту линию: сделка, которая спасет режим — да; сделка, которая его унизит — нет. В этой истории Дональд Трамп ищет картину победы, Тегеран ищет картину выживания, и между этими двумя полюсами нужно втиснуть ядерный контроль, ракеты, санкции, вопросы нефти, Ормуз, прокси-силы, национальную честь и открытый счет за предыдущие атаки. Удачи посредникам.
Внутри руководства Ирана существуют разногласия по поводу масштаба ядерных уступок, которые можно выложить на стол. Часть системы хочет обойти ядерный вопрос и сначала достичь соглашения по Ормузу и прекращению войны; другие понимают, что Дональд Трамп не сможет продать как блестящую победу сделку без реального ядерного компонента. Иными словами, иранцы, возможно, хотят купить время не меньше, чем Дональд Трамп. Они понимают, что американский президент любит сделки, но ненавидит выглядеть простаком. Поэтому они предлагают что-то, но недостаточно. Выпускают дым, но не огонь. По крайней мере, пока.
В самой администрации Дональда Трампа идет перетягивание каната между тремя лагерями. Силовой лагерь хочет сохранить военную угрозу достоверной. Дипломатический лагерь хочет исчерпать канал через Залив и Пакистан, прежде всего потому, что атака может вернуть весь регион к полномасштабной кампании. И политический лагерь — то есть сам Дональд Трамп — хочет победить по телевизору, объявить, что поставил Иран на колени, не втягивая Америку в болото. Он хочет быть Уинстоном Черчиллем без блица, Ричардом Никсоном в Китае без Генри Киссинджера и подрядчиком без счета-фактуры.
Во вторник Марко Рубио сформулировал это менее театральным и более холодным языком. «Есть две возможности, два пути, по которым можно пойти в отношении иранского вопроса», — заявил госсекретарь на брифинге. «Иран никогда не сможет обладать ядерным оружием».
Затем он добавил действительно важное предложение, снимающее один слой двусмысленности: «У нас не будет сделки, которая позволит иранцам обладать ядерным оружием. Поэтому, как президент только что сказал мне, мы начеку и готовы к действию. Мы не хотим идти по этому пути, но президент готов и способен пойти по этому пути, если нам придется». Что ж, американское послание остается довольно простым: либо соглашение, которое Дональд Трамп сможет представить как реальную блокировку ядерной программы, либо очень быстрое возвращение на военный путь.
Язык нефти
Рынки тоже присутствуют в комнате, пусть и без стула. Когда было объявлено об отсрочке, цены на нефть упали более чем на процент после недель нервозности вокруг Ормуза и поставок энергоносителей. Дональд Трамп прекрасно понимает этот язык. Он может говорить о ядерном оружии, чести, силе и сдерживании, но в Белом доме 2026 года марки Brent и WTI также являются старшими советниками. Атака на Иран может хорошо смотреться в заголовках в течение шести часов; затем приходят цены на топливо, инфляция, ситуация на биржах и раздраженные избиратели.
Нет американского президента, который бы действительно пренебрегал этим. Дональд Трамп — уж точно нет. Пекин также передал четкие сигналы против дальнейшей деградации безопасности: Китай не хочет войны, которая сожжет его энергетические маршруты, потрясет рынки и откроет еще один фронт в то время, когда мировая экономика и так идет по тонкому льду. А в Израиле, как обычно, хотят, чтобы Дональд Трамп был Дональдом Трампом — но только в удобных частях. Чтобы он угрожал, давил, пугал, бомбил, если нужно, и не подписывал плохую сделку.
В Иерусалиме опасаются знакомого сценария: американцы получают туманное иранское обязательство, добавляют к нему частичный контроль, называют это «исторической сделкой» и просят Израиль сказать спасибо и сидеть тихо. С точки зрения израильской системы безопасности, такая сделка может оставить Иран со всем товаром — со знаниями, инфраструктурой, ракетами и прокси-силами — только упакованным в подарочную дипломатическую ленту.
Но и у Израиля нет бесконечного пространства для маневра. Он зависит от США в военном, политическом и оперативном плане. Если Дональд Трамп выберет сделку, Биньямин Нетаниягу сможет скрежетать зубами, сливать информацию на брифингах, отправлять министров в студии и рассказывать, что Израиль оставляет за собой свободу действий. На практике, когда американский президент решает закрыть раунд, Израиль очень быстро узнает, где заканчивается суверенитет и где начинается военная помощь.
Большой вопрос заключается в том, действительно ли Дональд Трамп намеревался атаковать в начале недели или это часть хореографии. Вероятный ответ: и то, и другое. В Пентагоне, по всей видимости, был план. На Ближнем Востоке нет недостатка в планах атаки. Некоторые из них старше министров, которые о них говорят. Но план «на полке» — это не решение президента. Дональд Трамп использовал его как пистолет на столе. Иногда пистолет на столе предназначен для того, чтобы выстрелить, иногда — чтобы заставить другую сторону подписать бумаги. Проблема в том, что в конечном итоге пистолеты имеют тенденцию делать то, для чего они были созданы.
Сейчас открыто несколько путей, и ни один из них не является особенно успокаивающим. Частичная и быстрая сделка, очередная отсрочка (самый «трамповский» сценарий: кризис как длительный формат), ограниченная атака, широкая атака и самая опасная возможность из всех — ошибка в расчетах. Беспилотник, ракета, база, погибшие американцы, и никакой посредник уже не будет достаточно быстрым.
Что произойдет сейчас?
Такова картина ситуации: Дональд Трамп маневрирует между сделкой, которая будет выглядеть как победа, и атакой, которая будет выглядеть как необходимость. Иран ищет промежуточный путь, при котором режим выживет, а ядерная программа не будет похоронена окончательно. Страны Залива пытаются отодвинуть огонь от своего двора. Израиль стоит очень близко к столу, но не всегда рядом с самым важным стулом: игрок зависимый, обеспокоенный, давящий, а иногда и сам находящийся под давлением.
И что произойдет сейчас? Тот, кто говорит, что знает, продает фальшивую уверенность. Но ясно одно: новый дедлайн Дональда Трампа — это не дата в календаре, это метод работы. Пока он служит ему — он будет оставаться. Как только перестанет — появится новый дедлайн, новая атака или сделка, которая будет представлена как абсолютная победа. На Ближнем Востоке мы уже выучили: когда все говорят о «дипломатическом окне», стоит проверить, где находятся самолеты.
