«Пусть мир перевернется»: Авигдор Либерман вновь выбирает сторону

«Пусть мир перевернется, — заявил Авигдор Либерман, — я не буду сидеть с Нетаниягу». Так вот, господин Либерман, мир уже перевернулся. Он перевернулся для нас 7 октября, а вы тогда предпочли выдвигать условия и остаться в стороне, не подставив плечо в самый тяжелый час, который обрушился на нас со времен Войны Судного дня.

Мир вновь изменился к лучшему в противостоянии с Ираном, Сирией, ХАМАСом и «Хезболлой» за последние два с половиной года, и вы снова предпочли не быть частью этого процесса.

В вашем «пусть мир перевернется» нет ничего нового. Свой выбор вы сделали. В отличие от Бени Ганца и Гади Айзенкота, которые поняли, что когда мир переворачивается, нужно быть «под носилками», отбросить ненависть или личные предпочтения и находиться у руля, даже если капитан — Биньямин Нетаниягу, вы стояли в стороне и до сих пор заявляете, что будете стоять в стороне, если мир перевернется снова.

Остается надеяться, что общественность «перевернется», придет в себя и вознаградит электорально Бени Ганца — человека порядочного, хоть и немного наивного, за то, что в критический момент он не занимался расчетами, поставил интересы государства превыше всего и был там, где нужно. За то, что не остался в стороне, несмотря на ультраортодоксов, несмотря на Итамара Бен-Гвира и Бецалеля Смотрича. Несмотря на все то, что, мягко говоря, не в его вкусе.

У Нетаниягу за последние годы есть внушительный список неудач и достижений, но они крайне далеки от прогноза Либермана от июля 2024 года, согласно которому, если коалиция Нетаниягу продержится до конца 2026 года, Государство Израиль может прекратить свое существование. Более взвешенный политик избегал бы столь категоричных высказываний, но не Либерман.

Либерман, который в прошлом страдал, по его собственным словам, от политического преследования со стороны судебной системы на протяжении 17 лет, отстраняется от аналогичного юридического процесса, через который проходит премьер-министр Нетаниягу, только потому, что речь идет о Нетаниягу. От Либермана можно было бы ожидать разделения между судом над премьером и его пребыванием на посту; призыва отложить разбирательство до окончания срока полномочий — не отмены, а отсрочки.

Но здесь Либерман молчит, возможно, потому что Нетаниягу не помогают, даже если это идет на пользу стране; возможно, потому что во всем, что касается Нетаниягу, для него действует принцип «пусть мир перевернется».

Либерман не говорил так ни о Мансуре Аббасе, ни о Яире Голане, без которого математически невозможно «правительство перемен». Голан, если кто-то забыл, — это человек, в чьих глазах Аббас больший сионист, чем Смотрич, и который считает часть поселенцев «недочеловеками»; человек, который в бытность заместителем начальника Генштаба разглядел здесь, у нас, процессы, вызывающие содрогание и напоминающие события в Германии.

«Пусть мир перевернется» Либермана свидетельствует о том, что вопреки его словам «это не личное», это самое личное в мире. Лидер, претендующий на руководство Израилем, должен ставить во главу угла благо государства. Его позиция возмущает даже больше, чем высказывание Смотрича о 7 октября как о «тактическом провале». Ненависть ослепляет, и сомнительно, что Либерман осознает истинный смысл своих слов, так же как сомнительно, понимал ли он смысл своих слов об ультраортодоксах несколько лет назад — «на тачке и на свалку».