Расследование или «закрытие круга»? Вопрос ответственности БАГАЦа
Верно, БАГАЦ не отправлял террористов «Нухбы» в поселения у границы Газы, однако судебные решения, которые на протяжении многих лет связывали руки ЦАХАЛу, создали реальность, сделавшую резню возможной. Именно поэтому Верховный суд не является подходящим органом для назначения членов государственной следственной комиссии.
«Судьи и надзиратели даны тебе» (Второзаконие 16:18). 7 октября 2023 года стало самым черным днем в истории Государства Израиль. В этот ужасный день была сорвана защита с граждан страны, рухнуло базовое чувство безопасности, а радость сменилась трауром и плачем.
Кажется, что пророк Софония еще 2700 лет назад предсказал катастрофу, постигшую народ в тот проклятый день: «День гнева — день сей, день скорби и тесноты, день опустошения и разорения, день тьмы и мрака, день облака и мглы».
Речь идет не просто об очередном тяжелом событии, а о судьбоносном моменте, потрясающем основы и подрывающем убеждения, которые до тех пор казались незыблемыми. Неудивительно, что вопрос о том, как будет расследоваться этот день — и прежде всего, кто будет его расследовать и кто понесет ответственность за провалы — стал одним из самых взрывоопасных в израильском обществе.
На этом фоне в программе «Время истины» недавно вышло расследование, авторы которого попытались ответить на сложный вопрос: имел ли Верховный суд влияние, пусть даже косвенное, на реальность, предшествовавшую 7 октября? Вывод был резким: БАГАЦ не имеет отношения к этому событию.
Это удобная, резкая и упрощенная формулировка. Конечно, никто не утверждал, что БАГАЦ лично отправлял террористов в поселения или принимал оперативные решения на поле боя. Настоящий вопрос в другом: повлиял ли ряд судебных решений, принятых за два десятилетия, на свободу действий Израиля в сфере безопасности, способствуя реальности, взорвавшейся 7 октября? Это не событие, это процесс.
Национальная безопасность — это накопительный процесс. Он состоит из тысяч мелких решений: что разрешено, что запрещено, что пропорционально. Именно здесь вступает Верховный суд — не как полководец, а как орган, устанавливающий границы.
В феврале 2025 года «Движение за управляемость и демократию» представило правительству документ «Вмешательство БАГАЦа в вопросы безопасности». Его основной тезис точен: «Накопительное вмешательство БАГАЦа на протяжении многих лет создало систему ограничений, которая сузила пространство для маневра системы безопасности». Ограничения создают реальность.
Судебные решения, меняющие реальность
БАГАЦ годами утверждал: не существует «мертвых зон» вне судебного контроля. Это ценностная позиция, меняющая поле боя, ведь там, где нет области, свободной от критики, нет и полного автономного пространства безопасности.
Приведем два примера решений расширенного состава Верховного суда под председательством Аарона Барака: в 1999 году (БАГАЦ 5100/94) суд запретил применение физического давления при допросах ШАБАКа, а в 2005 году (БАГАЦ 3799/02) — использование «процедуры соседа». Это не примечания на полях, а постановления, изменившие оперативную практику. Итоговый документ указывает на более глубокий аспект: «охлаждающий эффект». Еще до вынесения вердикта командиры и офицеры задаются вопросом: «Пройдет ли это через БАГАЦ?». Это влияние зачастую сильнее, чем само решение.
Журналистка Смадар Хила Шмуэли и исследователи, такие как проф. Моше Коэн-Элия и проф. Яаков Бен-Шемеш, указывали на явление юридизации безопасности. Каждое действие рассматривается через юридическую призму, что ведет к осторожности, нерешительности и снижению сдерживающего фактора. Хочет ли государство, окруженное врагами, существовать с нерешительными командирами?
Царь Соломон предупреждал: «Кто разрушает ограду, того ужалит змей» (Екклесиаст 10:8). Не тот, кто обрушивает стену разом, а тот, кто подтачивает ее камень за камнем. Так строится опасность — в тишине. Самсон не потерял силу в один день; он терял ее постепенно, волос за волосом, пока не обнаружил, что Господь отступил от него.
Именно так действует эрозия. Большая часть общественности чувствует, что границы действий системы безопасности подтачивались серией решений, пока не выяснилось, что прежней силы больше нет. Расследование упустило этот момент, создав карикатуру на критику. Настоящая претензия не в том, что БАГАЦ «виноват», а в том, что активистская судебная система создала реальность ограничений, наносящую ущерб способности государства к сдерживанию.
Ограничила — и она же будет выносить решение?
Оппозиция и юридический советник правительства требуют создания государственной следственной комиссии. Но здесь обостряется вопрос: должна ли система, которая влияла на границы безопасности, сама определять границы расследования, назначать членов комиссии и формулировать выводы?
Если ответ положительный, то это не просто расследование прошлого, а заранее заданные границы истины. Будет ли тот, кто влиял, тем, кто проверяет? Если да, то общественность, научившаяся считывать результаты, задаст простой вопрос: это расследование или «закрытие круга»? Там, где границы истины определяются теми, кого требуется проверить, расследование перестает быть таковым, становясь институциональной защитой.
