Решение по «Хезболле»: Ливан должен попросить о помощи, а Израиль — хранить молчание

В жизни мало вещей, в которых можно быть уверенным, но одна из них очевидна: на Западе сегодня нет никого, кто стремился бы снова увязнуть в ближневосточной грязи. Это здоровый инстинкт, однако его необходимо преодолеть. Мир должен всерьез задуматься о том, как помочь Ливану разоружить «Хезболлу». Иного пути просто не существует.

Это цель, которую международное сообщество декларирует уже двадцать лет, начиная с резолюции Совета Безопасности 1701 от 2006 года. Она может быть проверена в ходе 45-дневного «прекращения огня», объявленного США. Даже если война с Ираном возобновится, «Хезболла» остается константой, требующей решения.

Как бы абсурдно это ни звучало и несмотря на огромный скептицизм в Израиле, сегодня сложилось редкое сочетание обстоятельств: острая необходимость, международная легитимность и наличие местной поддержки.

На недавней геополитической конференции в Лондоне — с участием министров, лордов, генералов и дипломатов — стало очевидно: все, включая представителей арабских стран, понимают, что «Хезболла» навлекла на Ливан катастрофу. Организация, которую в последние годы называли крупнейшей в мире негосударственной военной силой с 50 тысячами боевиков, является острием иранского проекта по дестабилизации арабских государств с помощью джихадистских милиций.

«Хезболла» распространяла террор по всему Ливану и неоднократно атаковала Израиль, провоцируя разрушительные ответы. Около десяти лет она воевала за диктатора Башара Асада в Сирии, затягивая там гражданскую войну и способствуя потоку беженцев в Европу, что укрепило крайне правых по всему континенту и ослабило Евросоюз.

Однако осенью 2024 года Израиль значительно понизил статус «Хезболлы». Ее лидер Хасан Насралла был ликвидирован вместе с тысячами боевиков, а большая часть ракетного потенциала уничтожена. Падение режима Асада пресекло способность Ирана перебрасывать оружие и припасы через Сирию. Милиция, не имея сухопутного доступа к дружественной территории, заперта в стране шириной в несколько десятков километров и стала гораздо более уязвимой и изолированной.

Саудовская Аравия и страны Персидского залива дали понять: десятки миллиардов долларов экстренной помощи, в которой нуждается Ливан, обусловлены разоружением «Хезболлы». В случае успеха Ливан получит шанс на теплые отношения с процветающим соседом на юге.

К счастью, у Ливана сегодня есть правительство под руководством президента Джозефа Ауна и премьер-министра Нуафа Салама, которое публично поддерживает эту цель. Салам заявил, что «Хезболла» должна разоружиться, а Аун назвал ее боевиков предателями. Фактически, правительство Ливана обязалось разоружить организацию еще в конце 2024 года, но за полтора года так и не смогло этого сделать.

Несмотря на слабость милиции, ливанская армия еще слабее. Кроме того, часть солдат — шииты, как и члены «Хезболлы». Правительство опасается как раскола в армии, так и худшего сценария — возобновления гражданской войны 1975–1990 годов.

Этот баланс не изменится, и Израиль больше не может мириться с такой ситуацией. Участники конференции понимали: «Хезболла» атаковала Израиль на следующий день после катастрофы 7 октября и продолжала обстрелы в течение года, возобновив их в марте в знак солидарности с Ираном. Вероятно, Израиль больше не согласится терпеть существование этой организации, даже если после выборов будет сформировано умеренное правительство.

Если проблема останется исключительно израильской, результатом станет непрекращающаяся война, и в конечном итоге силы ЦАХАЛ могут продвинуться дальше на север — из буферной зоны вдоль границы в долину Бекаа. Израильская оккупация большей части Ливана станет крайне дестабилизирующим и болезненным фактором. Мы там уже были.

Разоружить «Хезболлу» необходимо, но нет местного игрока, способного на это. Единственный выход — чтобы мир ясно дал понять Ливану: если он попросит о помощи, он ее получит.

Что для этого нужно?

Во-первых, официальная просьба от правительства Ливана, вероятно, в ООН. Это не является исключительным прецедентом. В Ираке правительство официально запросило международную помощь в борьбе против ИГИЛ, когда стало ясно, что государство не способно победить организацию в одиночку.

В Мали Франция вмешалась по приглашению правительства, чтобы отразить силы джихадистов. На Балканах международные действия последовали за обращениями правительств, столкнувшихся с внутренним распадом. А в Сьерра-Леоне британское вмешательство помогло стабилизировать государство, находившееся на грани краха в 2000 году.

Эти вмешательства были далеки от совершенства, но у них был решающий общий знаменатель: они опирались на просьбу самого государства, а не навязывались извне. Если эта просьба будет подана, на нее необходимо ответить немедленно.

Понятно, что скажут «мнимые крепыши» в студиях бахвальства: нельзя полагаться ни на кого, кроме самих себя, и посмотрите, каким посмешищем был ВСООНЛ (ЮНИФИЛ). Что ж, на самих себя мы полагались более чем достаточно, и уже полвека нас кормили горечью в Ливане. А что касается ВСООНЛ, лишенного мандата, — это не тот случай. Помощь должна выражаться в международном контингенте численностью до 50 тысяч настоящих солдат в рамках коалиции, которая может включать арабские силы и силы НАТО.

Израиль должен щедро делиться разведданными, сидеть тихо и убедительно разъяснять, что у него нет желания захватывать ни одного квадратного метра в Ливане. Этот процесс могут возглавить США и Франция, у которой, как у бывшей колониальной державы, есть исторические интересы в регионе.

На самом деле, это отличный способ для США и Европы снова найти общий язык. Тот факт, что Иран видит трещину в западном альянсе, делает его более упрямым в усилиях по повторному открытию Ормузского пролива и принуждению к прекращению ядерной программы. Раскол в западном альянсе — плод действий Дональда Трампа — чудесным образом помогает Владимиру Путину и беспокоит стратегов больше всего.

Международное вмешательство терпит неудачу, когда пытается навязать порядок или переделать народы. Шансы на успех возрастают, когда оно подкрепляет местную волю — когда государство готово действовать, но ему не хватает возможностей. Они высоки, когда противостоящая сила окружена. Это именно тот случай. Будет опасно, но стоит попробовать. Никакой другой реальной возможности нет.